Секретарь для эгоиста

Какая разница, кто там звонит, если этот человек скоро будет больше мертв, чем жив?

– Сереженька, у тебя все хорошо? – раздался бабушкин голос на том конце, и я мигом выпрямился в кресле, разом побледнев.

– Привет, ба. Все отлично. Я как раз собираюсь на совет, – ответил излишне оптимистично, почему-то схватив со стола бумаги.

– Я всего лишь хотела сказать, что очень рада за тебя. Ты наконец возглавил компанию. Такая большая ответственность определенно пошла тебе на пользу…

– Спасибо, ба, – выдавил я из себя, понимая, что похвала не заслужена.

Стало стыдно. Я никогда не умел врать бабуле.

Точнее, не так. Она всегда раскусывала меня, остро видя ложь своими подслеповатыми глазами. Был на сто процентов уверен, что со зрением у нее все хорошо, но она при любом удобном случае не забывала упоминать о том, что ничего не видит.

– Ты ведь не забыл, что у меня завтра день рождения? – спросила она как бы между прочим.

А я… Черт возьми, совсем забыл об этом! Ведь помнил, что это в сентябре!

– Конечно, нет.

– И что же это? – явно видел даже на расстоянии, как бабуля строго хмурится, сомневаясь в правдивости моих слов.

– О, нет. Я тебе не расскажу, иначе сюрприз не получится, – попытался вырулить я из того угла, в который сам себя загнал.

– Неужели у тебя появилась невеста? – радостно воскликнула бабушка. – Не зря я прикупила тот особняк в Подмосковье. Все ждала, когда же ты найдешь себе девочку, чтобы подарить его.

Больше я бабушку не слушал. Перед моим взором стоял особняк стоимостью два миллиона долларов. Я запросто мог бы сейчас переубедить Людмилу Аркадьевну, сказать ей, что она ошиблась, но терять вот так просто такую возможность не имел права.

План созрел молниеносно. Я никогда не видел себя владельцем компании по изготовлению и продаже замороженных полуфабрикатов.

Да, я имел какие-то деньги – мелочь на то, чтобы жить в хорошей квартире, питаясь качественными продуктами и одеваясь в дорогих бутиках. Но квартира была записана на отца, и даже карта, которой я пользовался, была зарегистрирована на отца. Он в любую минуту мог перекрыть мне кислород.