Без права выбора

– Доброй ночи, моя маленькая Госпожа… – проговорил он тихо, но Алексия резко вскинулась и, положив свои ладошки ему на грудь, облаченную в ночную рубаху, прижалась губами к его губам, зажмурив от страха содеянного веки.

Наследный Принц Интарского Королевства растерялся, но желание пересилило разум, и уже он увлек ее на подушки, нависая сверху, словно только и ждал ее действий, расцененных как обреченное согласие. Губы сминали, подчиняя, захватывая, не давая воздуху ворваться в горящие легкие. Руки блуждали по нежному телу, облаченному в тонкую сорочку, изучая отчаянно желанные изгибы.

Идеальные полушария груди, тонкая талия, которую можно было объять двумя руками, округлые бедра… Все это великолепие сводило его с ума, без права остановиться, без права на волю.

Высвободив из сорочки ее грудь, Александр, словно путник, не пивший несколько суток воды, прильнул, впиваясь и губами, и зубами, чуть покусывая и тут же зализывая несуществующую ранку языком. Они оба тяжело дышали, собирая воздух по крупицам, словно и не было его вовсе вокруг.

Ее маленькие пальчики зарылись в его волосы, стиснули шею, управляемые вырвавшейся страстью. Не было начала, как и не было конца, только бесстыдница луна подглядывала за ними сквозь незашторенное окно, освещая дорогу чувствам.

– Нет! Нет, Алексия! Нет! – мужчина прекратил свои ласки, пряча обнаженные участки тела сорочкой, будто она могла стать препятствием. – Мы не можем! Я себе этого не прощу!

– Не будь таким жестоким! Ты желаешь этого не меньше меня! – в отчаянии прошептала она, в то время как ее изумрудные глаза заблестели от слез.

– Мы не можем, несмотря на желания… – он уткнулся лбом ей в ключицы, продолжая выравнивать сбившееся дыхание.

– Ты не брат мне по крови, и ты это знаешь. – Обида явственно слышалась в ее голосе.

– Но не знает никто, кроме нашей семьи. Мы никогда не сможем быть вместе. Никогда…

Страшные слова. Они оба знали истину, но произнести вслух до этого момента еще никто из них не решался.

И вот они прозвучали как гром среди ясного неба, не давая вернуться к предыдущему повороту, заставляя остановить безумие этой ночи.

– Ложись спать, пожалуйста. И забудь об этом. Я больше не притронусь к тебе.

Слезы градом катились из ее глаз, умывая лицо не хуже дождя или воды. Они впитывались в подушку и в стиснутое от внутренней боли одеяло, как признание, что сражение проиграно и белый флаг уже висит над крепостью.