Без права выбора

Этот вальс почти ничем не отличался от обычного – открывающего бал, но партнерам позволялось куда больше, чем малознакомым людям, не состоящим в брачных отношениях. Женская ладошка на груди, переплетенные пальцы рук – это непозволительно, но не смертельно, в отличие от последующих действий.

– Привыкайте к этому ощущению, теперь оно станет сопровождать вас до конца жизни.

– Вы мне угрожаете? В моих глазах вы пали как мужчина!

Алексия мстительно наступала на ноги партнеру, пытаясь сделать так, чтобы он пожалел как о своих действиях, так и о словах.

– А танцевать вас не научили… – ухмыльнулся Регон, не успев убрать ногу прежде, чем девушка впечаталась в нее каблуком.

– Точно так же, как вас не научили обращаться с дамами!

– Вы не стоите даже тех слов, что я уже произнес.

– Так закончим этот балаган! Отпустите, и я с превеликим удовольствием покину бал!

– Вы пыхтите, как недовольный ежик, – рассмеялся Принц. – И такая же колючка.

– Ах, вам смешно? – Лекси со всей силы опустила каблук на его ногу, и Наследник Бетафа скривился.

Мужчина резко схватил ее за талию и поднял вверх над собой, не переставая кружить. Второе запретное касание произошло. Стремительно опустив девушку, он снова переплел их пальцы, и Алексии не оставалось ничего, кроме как вернуть свою ладонь на вздымающуюся грудь.

– Вы очаровательны в своем упорстве.

Принцесса впервые увидела подобие улыбки на его лице – совсем чуть-чуть приподнялся уголок губ. От проявления нормальных человеческих эмоций на этом хмуром лице она даже растерялась и продолжила танцевать, забывая отдавливать ноги.

– Я приму это как комплимент. Хотя лучше быть упорной, чем упертой!

– Вы очень тонко сравнили меня с домашним скотом, я прав?

– Вы проницательны.

– Пожалуй, я тоже приму это как комплимент.

Чуть отдалив девушку от себя, Регон закружил ее. Обернувшись несколько раз вместе с последними аккордами, Алексия попала в его объятья, опираясь спиной на его грудь. Сухие, горячие губы бессовестно прижались к изгибу нежной шеи, обжигая не хуже клейма в виде безликого месяца, которым помечали падших женщин и воровок во все времена.

Когда девушка в отчаянии наступила в последний раз каблуком мужчине на ногу, он натурально завыл, не обращая внимания на шепотки и взгляды.