Академия Равенства. Ад

Неимоверно соскучилась, даже не понимала до этого момента насколько.

– Так! Ну-ка, не загораживаем проход! – забурчал привратник, обращая на себя внимание.

Он проверял у всех вошедших пропуска, разглядывая подолгу, словно видел в первый раз.

– Малиса! – закричала Петриция, увидев, чьи именно документы находились в руках у Гора Витье.

– Ай, иди уже! – махнул на девушку мужчина.

Обнимались поочередно, будто не виделись как минимум с десяток лет. Подмечали малейшие изменения, задавая кучную тучу вопросов, перебивая друг друга и тут же отвечая.

Откуда ни возьмись появились Лиэра и Гвена, а за ними Писа и Илона. Столько эмоций, так много хотелось друг другу рассказать. Все же маг-почта не может передать всего, что копилось целое лето.

– А у кого-то сегодня день рождения! Я помню! – первая вскинулась Малиса. – У нас для тебя много подарков и целый вкусный торт!

– Спасибо, девочки! Но лучший мой подарок – это вы! Я так соскучилась!

– Дамы, – обратилась одна из преподавательниц. – Идите уже в общежитие, а то опоздаете на ужин.

Смеясь и шутя, они продвигались к зданию женского общежития, где комендант принимала первокурсниц, собрав их у самого входа.

– У нас что, новый комендант? – спросила Ариана, пытаясь рассмотреть статную женщину.

– Неужто Лорд Директор избавился от сварливой Гори Длиг? Определенно, этот год начинается с отличных новостей! – заметила Писа.

Петриция шла с подругами, помогая нести одну из сумок, но, остановившись, окаменев подобно статуе, выпустила поклажу из рук.

Сумка упала с громким стуком, привлекая внимание всех тех, кто стоял на лестнице. Слезы брызнули из глаз, а ноги сами понесли ее вперед – туда, где стояла улыбчивая женщина, совсем не похожая на призрак…

Глава 2

СКЕЛЕТЫ ОЖИВАЮТ В ПОЛНОЧЬ,

А УТРОМ ОСТАВЛЯЮТ ПРАХ ОТ ТАЙН…

    (ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО НЕКРОМАНТА)

Петриция не верила своим глазам. Руки мелко тряслись, воздуха не хватало. Ноги все приближали к заветной цели, к самому важному человеку в жизни, живому человеку… Она уже похоронила ее, оплакивала все лето, а нянечка как ни в чем не бывало продолжала стоять, улыбаясь по-доброму и открыто.

Не удержавшись, бухнулась прямо на колени, сминая трясущимися пальцами выглаженный подол светло-голубого платья. Ничего не могла произнести, лишь смотрела, впитывала до боли знакомые черты, жадно хватая ртом прохладный воздух. Нянечка поднимала ее, продолжая держаться в каком-то слишком наигранном, показном спокойствии.