Паблисити эджент

 – Он помолчал пару секунд, соображая наверно, что такое Китайский Китай, где он находится и чем отличается он другого Китая, того, который КНР.

– Причём тут Китай Вась?

– Как это причём, ты же туда уехал и вроде как женился даже, там. – Сеня заржал и, как-то сразу вся неловкость, напряжённость первой встречи поутихла, немного сгладилась. Как будто в машине ехали не Арсений Николаевич и Василий Александрович, бывшие деловые партнёры, а Сеня и Вася, добрые приятели, любители вина и женщин, как было когда-то.

– Ну граждане, я с вас прямо худею. – Досмеиваясь вытянул он. – Это кому же такая дикая мысль в голову пришла?

– Да кто ж сейчас вспомнит. – Буркнул я, удивляясь как это можно было поверить Женке Соболевой, первейшей сплетнице среди всех моих знакомых сплетниц, имеющей самый длинный язык из всех известных мне языков.

– Ох, люди, люди. – Не понятно чему вздохнул он.

В ресторан он меня всё же пригласил, только выпивать мне было нельзя, а значит пятьдесят процентов всего удовольствия, я однозначно потерял.

– Ну так где же ты был, если не в Китае? – Решил удовлетворить я своё любопытство, после того как удовлетворил первый голод маленькой порцией говяжьей отбивной с шалфеем и ещё какой-то хренью.

– Индия, Иран, Эмираты.

– Вот это да, а на ком ты там женился?

– Да кто тут у вас сивым мерином заделался!? Я и не разводился даже!

– Во как. – Сказал я многозначительно, но лишь для того, что бы поддержать разговор, и сильно не отвлекаться от жареных свиных рёбрышек в соусе барбекю.

– Вот так.

– Значит и в Китае ты не был, и не разводился, и в монахи Шаолиньские не пошёл. – Тут Сеня фужер с водкой чуть мимо рта не пронёс.

– Ты это серьёзно?

– Серьёзней некуда.

– Мама рОдная. Ну трепачи, лишь бы языком почесать.

– А чего ещё делать Сень? Тут ведь скука смертная, дом, работа, работа, дом. У всех дела, заботы, дети, тёщи, ремонты, машины и прочие сады, дачи и огороды.

– Да ладно тебе жаловаться, везде так, и всегда так, по-другому быть не может. Мы взрослеем…

– Скорее уж стареем. – Перебил я и, заказал себе двести пятьдесят коньяка, решив ехать, домой на такси, и получить-таки свои сто процентов удовольствия.