Паблисити эджент

Он нехорошо посмотрел мне в глаза, правда, для этого ему пришлось немного задрать голову, но старик вполне успешно с этим справился.

– Как вы себя чувствуете молодой человек? – Как обычно тихо спросил он.

– Вполне сносно Давид Хананьевич. – Ответил я. Парасоль поморщился, он ужасно не любил когда коверкали его непростое отчество. Я понял свою ошибку и чуть ли не по слогам проговорил. – Простите, Хананьявич. Давид Хананьявич.

– Чего ещё ожидать от человека, который не может запомнить простых имён.

– Чем обязан э… господин Парасоль?

– Что вы помните о своём последнем контракте Василий? Вам ничего такого, необычного, не показалось в этом Скрипичном Ключе? – Я честно постарался напрячь память, но как ни странно, все мои потуги тут же поддёрнуло какой-то мельтешащей дымкой. Я точно знал, что там произошло, но скомпоновать мысли хоть в какой-нибудь стройный логический ряд, никак не получалось. Если сравнивать память с фильмом, и постараться заново прокрутить его в голове то, в глаза бросался рой ничего не значащих кадров, из которого я не смог выудить ни одной мало-мальски осмысленной реплики или законченного движения.

– Но там что-то с договором, – я с усилием растёр себе глаза большими пальцами рук, что бы убрать это отвратительное мельтешение – вроде как наше агентство в случае не выполнения условий контракта, который я не помню, как подписывал, может вылететь в трубу.

– Это уже не ваша забота молодой человек. – Ответил Парасоль и тихо добавил – и лучше бы не моя.

– Насколько всё серьёзно Давид Хананьявич?

– А вы сейчас о чём конкретно спрашиваете молодой человек?

– О договоре Давид Хананьявич.

– Проблема не в договоре, договор тьфу, его можно смять и выбросить. Типовая бумажка, ничего более, а вот неизвестно откуда взявшийся доп-лист с вашими вензелями, вещь посерьёзнее. Хотя, с юридической точки зрения и его можно развалить, но! – Указал Парасоль пальцем в небо и неожиданно замолчал.

– Что но? – Пришёл я к нему на выручку, в которой он вовсе не нуждался, а нуждался скорей всего я, так как чувствовал, что крыша снова начала съезжать.