То, что видит небо

А я-то надеялся, что ты будешь первой, кто сам придумает мне имя. Эх, все приходится делать самому.

Человек подошел, отбивая своеобразный ритм своими каблуками об бетонную поверхность крыши, к перегородке, рядом с которой я стояла, и, мимолетно посмотрев мне в глаза, сел прямо на нее.

– Как насчет Джона?– радостно предложил он, но тут же покачал головой.– Нет, так меня звали неделю назад. Не люблю повторяться. Может, Алиса? А, нет, это не для этого тела, не хочу уже менять форму. Тогда Деглошентектовира? Нет, это же не тот мир, для тебя слишком сложно его выговорить…

Он опасно отклонился назад, держась за перила лишь кончиками своих длинных и, как я думаю, холодных пальцев.

– Точно, сегодня я Лео. Простенько и со вкусом.

– А я…

Я хотела представиться в ответ, опять-таки из вежливости, но он прислонил свой палец к моим губам. И правда холодные.

– Нет смысла,– покачал он головой.– Вы, люди, не знаете своих имен.

– А у тебя хоть есть имя? Ты-то, вон, на ходу вообще придумывал.

Не знаю, почему, но я немного рассердилась на него, хоть и сама понимала, что что-то в моем имени есть… Бессмысленное.

– Неа, мне и не нужно. Имя заковывает в цепи и лишает свободы, а мне это ни к чему. Ненавижу ограничения.

– Тогда зачем, хоть и на время, но ты ограничил себя именем? Скажу по секрету: тому, кто собирается шагнуть в пустоту, абсолютно наплевать на то, как там кого зовут.

– А что, хорошая идея. Ты мне нравишься!– обрадовался тот, кто назвался Лео.– В следующий раз так и сделаю. А сейчас… Я немного отошел от темы. Спрошу прямо: авария, рак, старение или туберкулез?

Я посмотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Лео все так же мило, но немного пугающе улыбался, однако я поняла, что он не шутит.

– Что…

Но не успела я договорить, как он меня перебил своим очередным радостным возгласом.

– Ага! Что – значит ч. Тогда будет чума.

Он соскочил с перил и, радостно напевая себе что-то под нос, взял меня за плечи и толкнул назад, прямо в пустоту.

***

Я лежала и смотрела на старый деревянный потолок, а сама не могла пошевелиться. Тело было необычайно тяжелым, а боль была такой, как если бы мое тело сжигали изнутри. Дышала я часто и через силу, как если бы что-то застряло поперек горла.