Бармен из Шереметьево. История одного побега

Картинка получалась завораживающая. «Даже если сбежать сразу не получится, то хоть деньжищ заработаю», – сладко размышлял Дима. Печалило то, что, по словам Стасика, без серьезного блата устроиться на загранрейсы в Черноморском пароходстве было немыслимо, и Димка решил испытать судьбу на Тихом океане – так сразу после дембеля бывший солдат оказался в ветреном Владивостоке.

Очень быстро выяснилось – устроиться можно лишь на тральщики или лесовозы, что ходят к Северу и возвращаются во Владик. Ни о каких вакансиях на торговые суда дальнего плавания в отделе кадров пароходства не знали.

С отчаянья Димка решил записаться на рыболовецкий сейнер, приписанный к конторе со странным названием «Рыбакколхозсоюз».

– Не нужно тебе это, пацан, – медленно, после паузы, сказал ему старый кадровик, разглядывая открытое и чистое Димкино лицо, – озлобишься только.

– Это почему?

– Ну ведь есть же у тебя знакомые, что мотали срок? Есть же? Рассказывали про порядки в зоне? Ну вот эти корыта с дизелями – они как зона общего режима.

Убить не убьют, но надломят. А ты чего вообще от моря ищешь?

– В загранку хочу. Мир посмотреть, – неожиданно признался Димка и покраснел.

– У-у-ух!.. Тяжелая история.

Тут Дима на себя разозлился – как это он так просто, за несколько минут, раскрыл незнакомому человеку свои самые тайные мысли? Но собеседник его тему загранки больше не затрагивал, а очень дружелюбно продолжал расспрашивать за жизнь. Не нравились бывшему бухгалтеру, а теперь кадровику, приехавшие из средней полосы романтики моря, влюбившиеся в него по книжкам.

В Димке он любви к океану не увидел, зато вспомнил себя молодым и жаждущим познать этот огромный мир, вспомнил, как сам подумывал в послевоенный голод сбежать куда-нибудь, где тепло и фрукты, да много чего вспомнил, о чем лучше не говорить…

Анатолий Никитич, так звали кадровика, забрал аттестат, военный билет и армейскую характеристику, выписал пропуск в общежитие и велел зайти завтра под конец работы. «Странный какой-то дед, – сокрушался про себя Димка, – как легко он меня разговорил! Наверняка какой-то чекист в отставке».

В армии к нему, как, наверное, ко всем другим содатикам, подкатывали особисты, но разговор их был совсем другим – наглым, напористым и с попыткой запугать. Кадровик же был доброжелателен и… безразличен. Тем не менее он легко заполучил главную Димкину тайну. Эх-эх, надо быть поосторожней!

Владивосток Димке не понравился пронизывающей сыростью, грязью и серостью зданий.