Две жизни одного каталы

Иди домой – отдай таблетки и переоденься в треники какие-нибудь. Билет пропавший тебе компенсируем – полетишь обманывать трудящихся за счет МУРа.

– Что? Как? Где он? Убежал? – Романов вновь пришел в предынфарктное состояние.

– Да нет. Спустится сейчас. Переоденется и вернется.

– Да не вернется он! Я этот дом знаю – тут шесть выходов! Зачем было его отпускать?

Опер не удосужил его ответом. Немец действительно воспользовался боковым выходом, вышел к дороге метрах в ста впереди и поднял руку, голосуя.

– Вон он! Убегает! Такси ловит! – заблажил чекист.

– Все правильно говоришь. Заводись и подъезжай, как бомбила.

Романов цокнул языком, подъехал и подобрал пассажира. С Немцем в салоне он совершенно успокоился и решил вновь перейти на «вы»:

– Вас, Валерий Эдуардович, на Петровку или, может, в какое другое место подбросить?

– На Петровку, – горько вздохнул майор.

– Я очень попрошу, позвоните по номеру, что вам дали утром, и скажите, что я буду на месте через 40 минут.

– Что ж, через 40 минут в камеру меня? – охнул с переднего сиденья Немец.

– Ну что вы, что вы! – затараторил Романов. – Вовсе нет! Сейчас проведем инструктаж, посвятим вас, так сказать, в суть дела. Потом пообедаем и уж тогда…

И белый «жигуль», высадив майора, помчался дальше, унося двух прекрасно образованных москвичей из приличных семей. Один из них пребывал в оргазмическом восторге и был полон изумительных карьерных ожиданий, в то время как второй испытывал глубокую печаль, тревогу и раздражение.

– Вот же сукин кот! – с оттенком восхищения размышлял Долин, отпирая кабинет.

 – Май в Ялте провел, а теперь, значит, в Юрмалу намылился. Ох, не тем я занимаюсь, ох, не тем…

Но, увы, ничего другого он не умел. Розовощеким 21-летним юношей выпустился он из Омской высшей школы милиции – уникального для СССР учебного заведения, куда можно было поступить сразу после школы и через четыре года казарменного обучения выйти с дипломом юриста. Молодой Валера Долин начал службу в ОВД Китай-Город, отличился при расследовании взрыва в метро зимой 1977 года и вскоре перешел на работу в МУР.

Во время Олимпиады-80, заподозрив жену в измене, он начал процедуру развода, и в этот же период его чуть не уволили из органов – при задержании он сломал подозреваемому ключицу. Как это часто бывает, подозреваемый оказался не при делах, перешел в свидетели и начал жаловаться. Скандал удалось загасить, но от работы по уголовным делам его перевели в более спокойный агентурный отдел.