Неуставняк 2

Они освещали дорожку, идущую от плаца вдоль модуля в темноту, которая за пределами части превращалась в равнину, освещённую луной и мерцанием отдалённых свечей[22 - Отдалённые свечки – в Кабуле было электрическое освещение, но его предместье электричества не имело и освещало себя по-иному…]. Конца ночного простора было не видно, но некое строение, отстоящее от колючей проволоки метров на сто, просматривалось отчётливо. Меряя мир детскими шагами, я бы сказал про него – крепость.

– Так, Вов, кончай смотреть концерты, – прапорщик словно знал о произошедшем три минуты назад, – давай, выдай им подменку, а парадку прими.

И бля, смотри у меня! Не дай бог, что из их вещей в Союз не с ними улетит, яйца отрежу и заставлю сожрать прям перед строем!

Самодовольная улыбка Шиханова была ответом ушедшему старшине.

– Как тебя?! – Вова ткнул в меня пальцем и, не дожидаясь ответа, стал разворачиваться на выход. – Возьми ещё одного и – за мной.

Я был рад. Мне было без разницы, кто и зачем меня увлекает, только бы не оставаться в этом душном от совести кубрике, так как после молчаливого замешательства всё равно все начнут поднимать глаза, и меньше всего я хотел бы быть центром их скошенного взгляда.

– Ваня, за мной, – выпалил я и помчался вон из этой среды всеобщего стыда.

Почему Ваня? А потому что с большой долей вероятности он упал просто за компанию, но если б он видел меня неуроненным[23 - Неуроненный – не уронить честь, не уронить чести знамени… (жаргонные слова из речей замполитов).

Меня не уронили, он себя не уронил – не запятнал себя, проявил стойкость (солдатский сленг).], то, проявив сомнения, остался бы стоять – таков Ваня, и я это знал наверняка!

Коридор, вернее, взлётку накрыло сумраком, словно освещение было не рабочим, а маскировочным. Стены, оклеенные розовыми, отдающими больше в красноту обоями, съедая свет, растворяли его в себе, наводя тоску, и сжимали сердце – вот сейчас за многими из этих коричневых дверей происходит слом и показное качание, а может, даже истязание всевозможных «Своробов» и вновь прибывших на ротационное пополнение элиты Советских войск!

Каптёрка роты была почти напротив нашего кубрика.

Вторая дверь со взлётки выводила на другой торец здания, где возле освещённого тусклым светом крыльца начиналась ночная пустота, которую можно было разглядеть, только погрузившись в неё и отойдя от модуля метров на пять.