Неуставняк-1

Я довёл девчонок до их подъездов и пошёл через школьный двор домой.

Друг-Товарищ

Назавтра была суббота. В этот день мы собирались во дворе примерно часа в два дня. Когда я подошёл, возле последнего подъезда стояла кучка моих товарищей. Ночью я спал сном младенца, но утром пришло осознание, что слова “друг” и “товарищ” – это не одно и то же. До наступившего рассвета все более или менее близкие знакомые были для меня друзьями и товарищами одновременно, но этим утром я пересмотрел приоритеты и понял, что друзей у меня весьма мало.

Я подошёл, поздоровался и, как ни в чём не бывало, завёл разговор по поводу воскресного похода на озеро Шувакиш. Наша толпа любила ходить туда почти каждое зимнее воскресенье. Там было здорово: сухие камыши и осока снабжали топливом, и мы прямо на льду разводили колоссальный костёр, чтобы в течение часа съесть всё то, что с собой принесли, а иногда и выпивали.

Постепенно все дворовые товарищи, девчонки и Ленка собрались возле последнего подъезда того же вчерашнего дома.

Вдруг к подъезду быстро подвалило человек пять нехилых взрослых парней. Они стали полукругом так, чтоб никто из нас не свалил. В центре стоял вполне взрослый парень со знакомыми чертами – это был Мясо.

– Ну, где ваш вчерашний герой? – он лыбился, набычив голову, глядя из-под бровей.

Я понял, что вопрос относится ко мне.

– Чё ты хотел?

– Так ты, сука, и вправду вызывал вчера ментов?

– Ты че, тупой, я что, повторяться буду?!

– Ну, тогда я пришёл тебя рвать.

– У тебя, я вижу, сплошные крайности. Вчера – ружье, сегодня – старики[1 - Старики – молодые люди, прошедшие армию, но ещё не женившиеся и потому скитающиеся с дворовыми командами.]!

– Не бойся, они просто постоят, чтоб вы тут все на одного не налетели, а мы сейчас с тобой будем биться.

– Дурак ты, Мясо! Мне биться с тобой только в радость – я боксёр, и тебе от меня целым не уйти.

Немая сцена длилась несколько секунд, затем Мясо улыбнулся и подошёл ко мне с открытыми объятиями.

– Бля, в натуре, парни, он дружбы достоин! – Он притянул меня к себе и обнял, затем, словно отпихнув, развернул в сторону моих товарищей. – А это говно выбрось и забудь.

– Пусть это говно, – сказал я, освобождаясь из его рук, – но это моё говно.