Раскодированная Россия

– Клавуся, – наконец перевёл Крылов, – Клава, что ли?

– У-у-у-у, – утвердительно закивал в дымину пьяный часовой, – Кавусю люлю.

– Любишь Клаву? – обрадовался за бойца Сева, – вот молодец. Возьми с полки пирожок.

Внутри особняк представлял удручающее зрелище. Двери, сорванные с петель, валялись вперемежку с сорванными картинами. На полотнах отпечатались следы многочисленных подошв. Посредине холла стоял бильярдный стол, поднятый из подвала. Вокруг него сгрудились пьяные в стельку полуматросы. У каждого в руке сверкал и искрился гранёный стакан.

– Медведь пришёл, – заорал один из мужиков.

Каждый быстро опрокинул в себя стаканище и поспешил укрыться под столом. Места там было недостаточно, поэтому под бильярдом некоторое время наблюдалась возня. Все стремились занять и отвоевать свой аршин пространства. Наконец, все устроились. Прошла минута.

– Медведь ушёл, – раздался тот же голос.

Все быстро выскреблись из-под стола и ухватились за стаканы. Бутылка пропутешествовала по всем стаканам и отлетела в сторону как отстрелянная гильза.

– Медведь пришёл.

Все шарахнули по двести грамм и спешно полезли под стол. Издалека они даже напоминали неразумных детей, любящих прятаться под столом.

– Ну, как нравится?

Сева обернулся. Товарищ Серый стоял за его спиной и с отвращением смотрел на люмпенов.

– Не очень, – осторожно высказался Андреич.

– Да говори смелей, что полное разложение. И это революционный авангард.

– ?

– Они так и будут лезть под стол, и вылезать оттуда, пока кто-нибудь там не уснёт. Таких будет всё больше и больше. Наконец, останется самый испытанный боец, который один сможет выбраться наружу. Он и считается победителем и получит в награду ящик водки. Вчерашний победитель с трофеем вышел на улицу и потащился к дому. Через пятьдесят метров его забили насмерть обрезками труб какие-то хулиганы, а ящик, соответственно, присвоили.

– Да я по поводу своих невинно севших соседей.

– Знаете, как говорил Феликс Эдмундович Дзержинский: «Если на вас ещё не завели дело – это не ваша заслуга, это – наша недоработка».

– Но они же социально близкие, такой термин, кажется, бытовал в те пламенные годы. Не махровая контра, а стопроцентные пролетарии.