Эйгор. В поисках

– Вопрос первый – почему ты решил, что относишься к мужскому полу? Вопрос второй – зачем тебе женщина?

Тот какое-то время молчит, погрузившись в размышления.

– Ну…я думаю, как мужчина – значит он и есть. Правильно? Разум ведь – определяющий фактор для любого создания под солнцем? А женщина мне нужна… Чтобы была. И для постельных утех, вот.

Покосившись на него уточняю.

– Утех? Ты же в курсе, что этот вариант для тебя, мягко говоря, недоступен.

Тот наклоняет голову, цокнув металлическим подбородком о корпус.

– Но это же поправимо? Хьясса вот говорит, что…

Подняв правую руку, обрываю механоида, а слева слышится голос Микки.

– Вернуться на позицию, солдат! Ещё раз заговоришь без веского повода – попрошу лишить тебя речи на пару суток.

Испуганно дёрнувшийся Желязяка, придерживает коня и быстро скрывается из вида. А на меня косится Саам, по-прежнему шагающий недалеко.

– Это же механоид? Откуда он у вас? Запрещённая ведь магия.

Опустив глаза, быстро набрасываю ответ.

– То, что происходит вокруг – тоже давно под запретом. И раз уж мы про это заговорили – надеюсь никто из вас не вспомнит, что видел среди группы спасителей металлического бойца с пулемётом. Я не лишён сожаления и потому мы сейчас вас провожаем. Но с другой стороны – чувство мести мне тоже знакомо. И если из-за чьего-то языка погибнут мои люди – судьба тех, кто навсегда остался в лесу, покажется вам весьма привлекательной.

Чуть помолчав, тот криво усмехается.

– Мы конечно, не самые лучшие люди в мире.

Но так не поступим. Все будут молчать, господин…

Намёк вполне прозрачный и я решаю всё же представиться, задействовав заранее придуманное имя.

– Эйкнесс. Виконт Эйкнесс.

Мужчина чуть прищуривает глаза.

– Не слыхал о таком. Но империя велика – аристократов много, так что это и немудрено.

Замолчав, шагает дальше, а я с некоторым сомнением оглядываю беглецов. Сомневаюсь, что Дьярфон поверил в названную фамилию. Да и наличие механоида говорит само за себя.

Единственный плюс – с учётом текущего хаоса, рассказывать ему об этом особенно некому. Даже если отбросить в сторону заверения бывшего управляющего в том, что он и все остальные будут молчать. Да и в конце концов – не убивать же их, сразу после того, как сами и спасли?

Путь до деревни занимает около двух с половиной часов – добираемся уже затемно. Поняв, что в селении ещё есть живые, а над частоколом торчит голова наблюдателя, позволяю себе выдохнуть.