Ангельские глазки

Элли нахмурила бровь, стараясь вспомнить, говорила ли Сара Камерон о том, что у их замкнутого соседа имеется ребенок. Он определенно не похож на человека, который прежде имел дело с детьми. Он смотрел то на Элли, то на Дарси с беспокойством и паникой.

– Вы подогревали молоко?

Он слегка разомкнул полные губы, его лицо чуть вытянулось.

– Мне следовало его подогреть?

Элли расслабила плечи и тихо хихикнула, почувствовав облегчение. Немедленно подняв ребенка к плечу, она стала ритмично поглаживать его по спине.

– Вероятно, у нее колики.

– Я не знал, – ответил он, и его щеки слегка покраснели. – О детях я ничего не знаю.

– Вы могли бы разуться и зайти на минутку, – сказала в ответ Элли, не желая признаваться, что знает о младенцах немногим больше Вьятта. Она понимала, что совершила ошибку, зайдя на пастбище, где паслись быки, и уже знала о том, что думает о ее умственных способностях Вьятт. Но будь она проклята, если снова позволит ему увидеть ее слабой!

Раздалось очень громкое отрыгивание, и Элли рассмеялась, услышав звук такой силы от столь маленького существа.

– Меня зовут Эллисон Марчук, – представилась она, чувствуя, как дыхание ребенка согревает ее плечо под свитером. – Не думаю, что в прошлый раз мы встретились при удачных обстоятельствах.

– Я помню, – ответил он, и Элли почувствовала, как стало жарко ее шее. Он резко заметил: – Вьятт Блэк, если вы забыли. Спасибо. У меня по-прежнему звенит в ушах. Я уже не знал, что делать.

Элли игнорировала его замечание. Она, несомненно, помнила их встречу.

Не каждый день незнакомец орет на нее и одаривает нелестными эпитетами. Из вежливости она решила забыть прошлую историю и начать сначала. Элли вздернула подбородок:

– Всегда рада помочь, Вьятт Блэк.

Произнося его имя, она подумала о том, что оно ему очень подходит. Даже без ботинок он был выше ее на десять сантиметров. Его плечи казались невероятно широкими под выцветшей фланелевой рубашкой.

Элли прошла из вестибюля в гостиную, решив проявлять такт.

Комната была с видом на задний двор, за которым располагалось огромное пастбище для скота, принадлежащего Вьятту. Именно на этом пастбище Элли собирала полевые цветы, желая развлечься.

– У Камеронов симпатичный дом, – сказал он, стоя позади нее. – Я не заходил сюда прежде.

– Мой отец работал на компанию «Камерон энерджи», – заметила Элли. – Камероны для меня как вторые родители.

Вьятт промолчал, и Элли прибавила к его недостаткам еще один – неразговорчивость.