Рождественская надежда

Так было бы проще. Несмотря на то, что случилось, мама продолжала относиться к Марку как к сыну и не соглашалась оставлять его без подарка на Рождество. Он понравился ей с самой первой встречи, когда мы приехали к нам домой из колледжа на День благодарения.

Мама не высказывала своего мнения о мальчиках, с которыми я встречалась до Марка, однако умела дать понять, если кто-то из них ей не нравился.

Один мой парень как-то развалился на диване и хрустел кукурузными хлопьями, которые утащил с кухни.

– Он что, мультики смотрит? – спросила меня мама, заглядывая в гостиную.

– Ну да. – Мне не хотелось продолжать этот неприятный разговор.

– Не знала, что в восемнадцать лет молодые люди интересуются мультфильмами.

В другой раз, когда у нас гостил очередной мой приятель, мама заметила:

– Уже половина девятого. Я бы поставила блинчики, но не знаю, сколько он еще будет спать.

Когда в пятнадцать минут десятого парень наконец вошел в кухню, лохматый, в замызганной футболке и семейных трусах, я увидела выражение маминого лица.

«Целеустремленность никому не вредит, – не уставала она мне твердить. – А бездельники ни к чему не стремятся».

В те времена, когда я бегала на свидания, это было мамино излюбленное словечко – «бездельник».

«Только не выходи замуж за бездельника», – наставляла она.

Я понимала, что мама и моего родного отца считает бездельником, хотя она никогда не произносила этого вслух, по крайней мере, при мне.

«Бездельников пруд пруди. Они встречаются на каждом шагу. Но есть и хорошие парни. Их найти труднее, но они есть».

Марк и был таким. Не бездельником. Целеустремленным. Мама обожала это качество в молодых людях. Он называл моих родителей «мистер и миссис Аллен», рано просыпался, убирал постель и не выносил еду с кухни. Когда Марк открывал передо мной дверцу машины, я видела, как озаряется улыбкой мамино лицо. Марк знал, чего хочет. И мама не сомневалась, что он собирается сделать меня своей спутницей жизни.

Мы познакомились с Марком, когда я училась на втором курсе. Я стояла за ним в очереди в столовой. В какой-то момент он повернулся, чтобы взять стакан, и случайно столкнул мой поднос с тарелкой спагетти. В нас обоих полетели брызги соуса.

– Прости, пожалуйста, – засуетился Марк, смахивая липкие, измазанные в соусе макаронины с моей коричневой замшевой сумочки.