Ваймир

Она поцеловала дочь и, выйдя из палаты, отправилась к заведующему отделением.

– Здравствуйте Юрий Николаевич! Я мама Галы Крушиной. Скажите, что с ней?

– Крушина Гала? – задумчиво повторил заведующий. – А, вспомнил… Проходите, присаживайтесь. Видите ли, – он постучал ручкой по стопке медицинских карт, – мы пока не можем поставить точный диагноз. Загвоздка в том, что за последние два дня к нам поступило больше десяти девочек с похожими симптомами: нервные срывы и обмороки на фоне запрета пользоваться гаджетами.

****

Вечером в ординаторской неврологии привычно пахло свежим кофе. Дежурный врач Васильев распекал интерна за отсутствие элементарных знаний анатомии, когда вбежала испуганная медсестра:

– У Крушиной из четвертой палаты упало давление, пульс не прощупывается.

– Срочно в реанимацию! – скомандовал Васильев.

Галу переложили на каталку, и быстро повезли по коридору. В реанимационной над ней склонились врач и медсестра.

– Дефибриллятор, – раздался громкий голос Васильева.

Галу сильно тряхнуло, но ничего не изменилось.

– Увеличиваем напряжение до пять пятьсот! – прокричал Васильев. – Разряд! Ещё разряд!

Кардиомонитор все так же пищал, показывая остановку сердца.

– Сестра, адреналин! – крикнул доктор и замер в изумлении: тело Галы начало меняться, прямо на глазах, становясь прозрачным и словно собираясь раствориться в воздухе. Когда сквозь неё блеснул металлом штатив для капельницы, медсестра сдавленно вскрикнула и, выронив шприц, выбежала из реанимационной.

Стряхнув оцепенение, Васильев поднял лежащий на столе шприц и вонзил его в сердце исчезающей пациентки.

Когда медсестра вбежала в реанимацию вместе с заведующим отделением, Васильев, весь бледный, в поту, сидел на стуле. А Гала, как ни в чём ни бывало, лежала на кушетке. Девочка была без сознания, на кардиомониторе отображалась ровное биение её сердца.

****

После долгих уговоров маме разрешили заглянуть к Гале в палату интенсивной терапии.

– Только недолго, – предупредила медсестра.

– Что же с ней происходит? – сквозь слезы спросила мама.

– Она в коме. Мы пока не знаем причины, завтра собирается консилиум…

– Борись, дочка! Я знаю, ты выкарабкаешься, – шептала мама, сидя на стуле рядом с кроватью дочери, и, утирая слёзы, теребила в руках смартфон Галы. – Поскорей возвращайся ко мне.

Ей показалось, что Гала пошевелила губами, словно пытаясь что-то сказать. Мама вскочила и приблизилась к лицу её.