Князь Святослав

Дальше стояли копьеносцы, составив вплотную щиты, а за ними притаились лучники – молодые воины, для которых эта битва будет первой.

На первый взгляд вятичское войско казалось грозным и непреоборимым, способным задавить врага своей многочисленностью, но князь Святослав был уверен в победе. Он знал, что вятичи нестойки в рукопашном бою, потому что кольчуги и панцири имеют немногие. Начиная сражение, вятичи устрашающе кричат, делая вид, что собираются напасть, а на самом деле лишь запугивая противника. Если тот остается твердым, вятичи сами обращаются в притворное бегство, чтобы заманить в засады.

Вот и сейчас вятичи, по известному обычаю своему, испустили оглушительный вопль, разом качнулись вперед. И – остановились!

Потом снова закричали все вместе и снова сделали лишь несколько шагов.

На расстоянии перестрела[9 - Перестрел – древнерусская мера длины, равная полету стрелы (примерно 100 шагов] от рва вятичское воинство встало окончательно.

– Мыслю, на приступ вятичи не пойдут, – сказал Святослав воеводе Свенельду. – Пора говорить со старейшинами.

– Пора! – согласился Свенельд.

Протяжно, успокаивающе пропела труба в стане князя Святослава.

Вятичи попятились, как бы приглашая выйти в поле.

Пешие дружинники раздвинули колья частокола, перебросили через ров мостки. Сын воеводы Свенельда – старший дружинник Лют Свенельдович – вышел за ограду с зеленой веткой в руке, знаком мирных намерений.

Он шел под тысячами настороженных взглядов, мягко ступая сапогами по траве, весь облитый железом доспехов, но без меча у пояса.

Смуглое лицо Люта было строгим и торжественным, движения неторопливыми и величественными. Горячая степная кровь, доставшаяся в наследство Люту от матери-венгерки, выдавала себя лишь нетерпеливым блеском узких черных глаз. Будто два мира сошлись в посланце князя Святослава: лихая необузданность степного ветра и спокойная непоколебимость русских лесов.

Вятичи продолжали пятиться, расходясь в стороны и освобождая дорогу к кучке старцев в длинных белых плащах и меховых шапках – старейшинам вятичских родов.

Старейшины стояли, одинаково опираясь на посохи, и молча смотрели на Люта. В их глазах не было ни страха, ни удивления – только гордая уверенность.