Крест во имя Христа. Часть 1

Артур попрощался со всеми и побрел домой. Тот стоял неподалеку и представлял собой землебитную лачугу с навесной крышей и потрескавшимися стенами. В окнах мерцал свет, а из трубы шел опьяняющий дремотный дым – приятное зрелище после тяжелого рабочего дня. Но только не для него.

“Сейчас опять начнется” – подходя к крыльцу дома, понял Артур, когда услышал голос отчима.

– Да чтоб этих торгашей! И половины цены не заплатили… только попадитесь мне на глаза. Все припомню!

Скрип входной двери заставил отчима отвлечься:

– Неужели, явился.

Артур молча вошел на кухню. Не обращая на отчима внимания, он подошел к матери и, скрывая усталость, проговорил:

– Как ты себя чувствуешь?

Отчим нахмурился и деланно кашлянул, но все безрезультатно.

– Все хорошо, – слабая улыбка скрасила ее голос. – Не беспокойся. Садись, поешь, – она осмотрела его целиком и поморщилась: сын был весь в грязи, – я нагрею тебе воду.

Артур прошел мимо отчима и тяжело плюхнулся на диван, морально готовясь к очередному злосчастному разговору.

– Что у тебя с этой сукой? – Тут же спросил отчим.

– С кем? – спросил он, хотя уже понял, о ком идет речь.

Отчим возопил:

– Не делай из меня дурака, щенок! Эта шлюха… как ее там… Кармелита. Дочка кузнеца нашего, Трофила. Я видел вас сегодня на пашне.

Артур не выдержал – это уже ни в какие ворота! Он резко встал, будто и не уставал.

– Не смей ее так называть!

Отчим, явно удовлетворенный, встал следом за пасынком и вымолвил:

– Ты что, сын, я же не со зла, – жеманная улыбка тошно заиграла на его лице.

Артура это задело еще сильнее. Дело в том, что отчим был родом из знатной семьи, но еще будучи ребенком, его семью лишили привилегий и отобрали владения, а он – как бы это глупо не звучало – до сих пор считал себя лицом из высших слоев общества.

– Не смей позорить мою мать! Ты ничем от всех не отличаешься. Еще слово, и я…

Он не успел договорить – отчим засмеялся во весь голос.

– И ты… Что ты сделаешь? – он подошел к нему, сжимая кулак. – Сопляк! Ты перечишь мне – своему отцу. Больше я этого терпеть не собираюсь.

Будто он раньше терпел…

Удар пришелся на нос. Мать вскрикнула. Шестнадцатилетний юноша был одним из самых крепких ребят деревни, но против двухсот фунтов туши – устоять было сложно. Еще удар, и он свалился оземь.

– Ну и… какого теперь спорить? – вскинутый кулак угрожающе висел над головой; он хмыкнул.