Воскресшая душа (сборник)

Видно, что дела. Без дела кто же всю ночь хороводиться будет.

– Как же это я попаду теперь? Поди, заперто, а на морозе ждать совсем неохота.

– Сходи, стукни, может, барин-то не спит. Говорю, огонь только что погас.

– И-то схожу, попытаю счастья.

Марья направилась к крыльцу черного хода и скрылась за дверью. Прошло две три минуты, и по всему двору разнесся отчаянный вопль.

– Машка вопит, чтой-то с нею? – кинулся на крик из своей комнатки Федор.

Девушка уже была на дворе и бессмысленно металась, неистово вопя:

– Убили, убили… барина убили!.

Крики уже вызвали переполох. Из флигелей выскакивали полуодетые люди, от ворот бежал дежурный дворник.

– Кого убили? – раздались со всех сторон вопросы.

– Барина нашего, Евгения Николаевича! – вопила Марья.

– Козодоева?

– Его, его! Да подите же вы туда кто-нибудь! Может, еще и жив он…

– А говоришь: «убили», – заметил старший дворник, – только народ мутишь! Ежели жив, так не убийство, а покушение… Ну, идем!

– Ой, нет! – взвизгнула Марья.

– Врешь! Должна идти, ежели первая на такое дело наткнулась, – подтолкнул девушку к крыльцу старший. – Ребята, вы посторонних и любопытствующих посдержите! Чего тоже лезут?.. Антоха! – крикнул он одному из подручных. – Беги на пост к городовому, сообщи: так, мол, и так – происшествие.

Постанывающая от внезапного потрясения Марья, дворники, Федор и несколько наиболее энергичных любопытных поднялись по лестнице к дверям в козодоевскую квартиру.

– Ой, отпустите меня лучше! – взвизгнула уже на площадке Марья. – Увижу его – чувства лишусь!

– Полно кобениться-то! Отворяй скорее! – прикрикнул на нее старший и вошел в квартиру.

К этому времени рассвело настолько, что все можно было ясно рассмотреть.

На полу, недалеко от входной двери, в луже уже запекшейся крови лежала темная масса, напоминавшая человеческую фигуру.

– Н-да, дело, – проговорил старший, обнажая голову.

– Вся голова вдребезги, – проговорил Федор, наклоняясь над трупом. – Эка! Каша кашей стала!

– И в самом деле! Вот так поработали! – согласился с ним один из дворников. – Даже лица не признать…

Действительно, голова трупа была вся размозжена. Черепная чашка превратилась в осколки, мозг вперемешку со сгустившейся черною кровью покрывали, как маской, всю нижнюю часть лица.

– Царство Небесное! – проговорил старший.