Прекрасные

Остальные девочки замахали ей руками, из толпы раздались крики. Я затаила дыхание. Если она упадет с высоты сорока шагов, то наверняка разобьется. Но девочка быстро вернулась в центр.

Я выдохнула, и бисеринки пота проступили у меня на лбу. Хочется надеяться, что она заработает несколько ли за участие в этом показе – этого хватит на месяц: на треугольник сыра и краюшку хлеба. Я надеюсь сделать ее красивой. Пусть люди улыбаются ей, а не испуганно перешептываются и глядят со злобой вслед. Я не помнила, чтобы хоть когда-нибудь чувствовала себя такой маленькой, уязвимой и испуганной.

Я открыла стоящий рядом бьютикейс. Дюбарри выдала каждой из нас индивидуальный сундучок, на котором выгравированы наши инициалы и цветы, в честь которых мы были названы. Погладив пальцами позолоченную резьбу, я подняла крышку, прячущую в бесконечных ящичках и нишах разнообразные инструменты. Эти предметы – всего лишь маскировка истинной силы моего дара. В голове звучали утренние напутствия Дюбарри: «Демонстрируйте только вторую аркану и действуйте согласно инструкциям.

Три алых почтовых шара с тремя подносами подплыли к платформе, на которой стояла девочка. С одного из них посыпались белые хлопья бэй-пудры, которая покрыла ее с ног до головы, хотя она и пыталась увернуться. На другом подносе стояла фарфоровая чашка, наполненная розовым чаем – анестезирующим напитком из роз, растущих на нашем острове. Он плескался и парил у самого ее рта, но девочка отказывалась сделать хотя бы глоток, отгоняя чашу рукой, будто назойливую муху.

Толпа зашумела, когда моя подопечная снова приблизилась к краю. Последний почтовый шар преследовал ее со щеткой, на которую была нанесена паста цвета сливочного печенья. Справа и слева другие девочки подбадривали свою подругу криками, советуя не бояться. Площадь сотрясалась от рева. Зеваки старались убедить бедняжку сделать глоток чая и провести щеткой по щеке.

В животе все скрутилось в узел.

– Пожалуйста, не шевелись, – попросила я.

Дюбарри тяжело задышала в громкоговоритель. Люди затихли. Девочка замерла. Я глубоко вдохнула.

– Ты же хочешь быть красивой?

Взгляд ее прожег меня насквозь.

– Мне все равно, – закричала она, и ветер подхватил ее голос.

В толпе раздались вопли ужаса.