Мир пяти Стихий. Пурская трилогия

Потом, по прошествии первого века, их тело начинает деревенеть и изменяться, покрываясь лесной растительностью. Они постепенно превращаются в живые деревья – Энтов. В образе Энтов они могут существовать до тысячи лет, ведя малоподвижный образ жизни, а потом пускают корни и впадают в вечный сон, превращаясь в гигантские деревья.

– А наш огромный дуб – это тоже спящий Энт? – оживились дети.

– Да, это один из старейших, давно заснувших Энтов, поэтому Лукоморье так почитаемо всеми друидами.

– А его можно разбудить? – спросила шустрая рыжеволосая малютка.

– Разбудить? – озадачился старец. – Не знаю, никто не пытался будить Энта.

– А почему?

– Да как-то в голову не приходило. Тебе же не понравится, если тебя разбудить, когда ты спишь?

– Да, но если я просплю что-то интересное, то будет обидно, – возражала девочка.

– Могу сказать, только одно:

Чистые, добрые и любящие сердца

Способны творить большие чудеса.

У костра

Под звездным небом на лесной полянке, возле маленького домика, расположенного на огромном дереве, горел небольшой костер, освещая неярким мерцанием три силуэта.

Судя по запаху, они ужинали дикой уткой, запеченной на огне до хрустящей корочки. Судя по звукам, две женщины о чем-то спорили, а третий молчал.

Вдруг одна из них резко встала, оживленно жестикулируя и указывая пальцем на молчуна, топнула ногой, развернулась и пошла прочь в ночную темень леса.

– Ты на нее не обижайся, Рома, – говорила оставшаяся у костра женщина. – Она не злая, обиженная просто на людей.

Нас когда пираты из Красногорья похитили, она совсем юной девочкой была. Что ей пришлось пережить, тебе лучше и не знать. Только после плена она всех мужчин ненавидит.

На полянке воцарилась тишина, разбавленная негромким стрекотанием древесных сверчков.

– Я тогда очень за нее переживала, пыталась ее как-то поддержать, изо всех сил старалась утешить, быть к ней как можно добрее и нежнее, потом это вошло в привычку, а потом я стала относиться так ко всем окружающим, хотя окружают меня одни дриады-соплеменницы.

Парень находился в смятении из-за явного противоречия своих чувств. С одной стороны, обворожительно красивая и обжигающе холодная молодая дриада, с другой – внешне непривлекательная, но такая теплая и нежная, более старшая женщина.

– Она от мужчин шарахается, а мужчины меня сторонятся, – продолжала Етта. – Вот так и живем вдвоем, избегая одиночества. По правде сказать, мы с ней не сестры, просто… Так уж повелось.