Мир пяти Стихий. Книга 3

– Да не можем мы вам ничего дать, – опечаленно крикнул бородатый мужик, сидящий на козлах рядом с возницей. – Это военный обоз, тут нашего ничего нет, а если хоть мешок пропадет, то нас петля ждет.

– Что ж вы, поганцы, творите! – рыдая, запричитала старуха, сидя в грязи на обочине и не в силах подняться. – Наши дети с голоду умирают, а вы этих душегубов кормите. Они поля наши вытоптали, деревни сожгли, скот забрали, мужиков убивают, девок насилуют. А вы, проклятые, им помогаете, еду возите. Чтоб вам сдохнуть вместе со всеми злодеями краснокожими.

Сутулый зло щёлкнул кнутом и трижды сплюнул. Поняв всю тщетность мольбы, беженцы начали расходиться кто куда. Бородатый стал нервно набивать махорку в трубку.

– Знаешь, Хмурый, когда на этот берег попадаю, меня до дрожи пробирает. Как подумаю, что наше княжество та же участь ждала, так плохо делается. Представь, сейчас бы твои ребятишки кусок хлеба выпрашивали, а их кто-то плеткой гонял.

– А ты, Нищук, вспомни, как народ Ваньку поносил, когда он ярлом стал.

Некоторые его предателем до сих пор кличут. А что он предал? Только свое доброе имя, чтоб землю и людей от разорения спасти. Теперь эти бараны на юг ПуРы смотрят и прозревают, от какой беды их уберегли. Сейчас любой мостовский голодранец – здесь солидный господин.

– Так беженцы в чем виноваты?

– А ни в чем. Судьба у них такая – лиха хлебнуть. Слыхал старуху? Одной рукой хлеба просит, а другой проклятия насылает. Вот она, людская натура.

Спасибо не скажут, только обругать могут. Так что всем подряд помогать – это дело пустое. О своих ближних заботься, так и хватит с тебя добрых дел.

Какое-то время ехали молча. Нищук курил трубку, уставившись в одну точку, а Филип Хмурый озирался по сторонам.

– Слышь, Никита. Где-то тут башка Дуболома висела, – промолвил возница, указывая вправо, на обочину, утыканную кольями с насаженными на них черепами. Некоторые уже были пустые, на других еще болтались белые кости когда-то отрубленных голов.

– Да ну! С чего ты взял?

– А ты не знал, что его после расправы на мосту вместе с клинками обезглавили?

– Не знал, меня тогда ранить успели, я думал, он в бою погиб.

– Нет. Он все нашего старшину подбивал бежать, чтобы клинков о засаде предупредить. А Усатый вроде сначала согласился, а потом его офицерам и сдал.

– Вон как, а ведь Дуболом у Петрича любимчиком был. Он все его в пример нам ставил.