Пунитаялини

И не жалко? Вслед опять выбежали девушки – с большими красными перьями на голове, в бальных тапочках, красных платьях с подолами триколорных цветов, и в еще более смелых, совсем разнузднанных в передке панталонах. Они скакали, нервически повизгивая, задирая ноги, потом кинулись к краю сцены, где принялись уже хором задирать ноги прямо на обрадованную публику, и трясти триколором, демонстрирую интересующимся все свои имеющиеся виды спереди, сзади, опять спереди. Потом, когда утихли аплодисменты, притушили свет, – девушки, кружась, воздушно закрутили красными рукавами, как пылающие мельницы заката, а кто-то дерзким насмешливым голосом стал выкрикивать какие-то стишки:

Приходи ко мне, мой милый,

В мой ночной, но яркий клуб.

Мулен Руж? Глаза сатином.

Мельницу скручу из губ,

Сделаю штаны гармошкой,

Галстуки сплету в косу,

Не хватило мне немножко,

Чтоб взлететь, взлететь, – пасу —

Ешь. И пей. Смотри и слушай.

Жги мозги, суши печаль.

Изначальные веснушки

Мы – хлопушкой.

Наливай!

Приходи ко мне, мой милый…

Красотки кружили по сцене, но вот они начали высвобождать, словно бы для чьего-то выхода, место в центре. А из глубины, из темноты, выходила эта женщина или девушка – видно было, как подрагивают, раздвигая красные, её высокие белые перья. Где-то когда-то он видел то далекое родное лицо. Выходила походкой кошки, медленно и томно вскидывая согнутую в колене ногу до пояса; затем, скользя вперед, вскидывала другую. Оркестр играл что-то тихое, загадочное.

Танцовщицы, а их было порядочно, дюжины две, и были они в постоянном этом своем мельничном движении – расступались, а она шла на него, рассекая девичий строй и светясь какой-то страстной и вместе с тем застенчивой улыбкой. Кто-то, рассмотрев ее, начинал хлопать, и хлопающих становилось всё больше. Джо застыл в своем кресле в оцепенении. Прямо на него шла Пунитаялини, совершенно голая, если не считать перьев на голове и тапочек. Монокль выпал и затрепыхался у него на груди. Наконец, он опомнился, и сдержанно хлопнул в ладоши.

Она шла, улыбаясь, глядя ему, кажется, в глаза. Почти на краю сцены царственно взмахнула рукой в сторону зала. Какой-то мужчина в переднем ряду – надо же, как он догадался? – отклонился в сторону, и она, сделав два стремительных шага, взлетела ласточкой, приземлилась на гребне кресла; балансируя, трепетала руками. Зал взорвался аплодисментами. Обретя баланс, пошла к нему, перепрыгивая с одного пенистого гребня на другой.