Дом огней

Накануне Майя Сало, желая убедить его заняться этим случаем, произнесла такую фразу: «Неделю назад, ни с того ни с сего, Эва попросила прогнать маленького дружка, сказала, что больше не хочет с ним играть…»

Но Джерберу вовсе не показалось, будто Эва хочет избавиться от воображаемого приятеля. Она не готова от него отделаться по той причине, что сама создала его, преследуя собственные цели.

Она хочет, чтобы мы поверили, будто он приказывает, что делать. На самом деле это она пользуется воображаемым другом, чтобы манипулировать нами.

В этой необычной дружбе девочка вовсе не играла страдательную роль. Пытается уверить всех, будто она – жертва, не сомневался психолог, чтобы затем без помех продолжать свои мистификации. Но мотив такого поведения заключался не в том, чтобы заставить окружающих поволноваться: Эва действовала не из садизма, и не заботы Майи или синьоры Ваннини о ее здоровье служили ей наградой.

Ее цель абсолютно типична для ребенка: Эва всего лишь хочет обратить на себя внимание.

Джербер был уверен, что, воздействуя на тех, кто находится с ней рядом, девочка пыталась передать послание матери, находившейся далеко.

Агорафобия.

Психолог целиком и полностью разделял мнение домоправительницы. Синьора Ваннини выразилась ясно: графиня Онельи Кателани считала дочь для себя помехой, поэтому почти никогда не приезжала домой. Расстройство Эвы, по сути, было ей на руку: матери, не желавшие, чтобы их осуждали за безразличие или холодность, охотно исключали детей из своей жизни и прятали их подальше от окружающих.

Так девочка, которую никто не должен был видеть, создала невидимого мальчика, заключил Джербер.

Он говорит, что покажется, когда наступит момент.

Доктор, напротив, был уверен, что уже его видел.

Эва И ЕСТЬ мальчик, а мальчик И ЕСТЬ Эва.

Вот так, очень просто – и об этом не следует забывать. Тем не менее во время разговора Джербер пару раз чуть было не поверил, что в комнатке вместе с ними находится призрак Дзено Дзанусси.

Время реагирования.

Вот что вводило его в заблуждение. Каждый раз, когда Эва обращалась к пустому креслу за инструкциями, интервал молчания, достаточный, чтобы получить ответ, не выбивался из графика, как будто в самом деле происходил диалог.

Изумительно разыгранный фарс, подумал Джербер. Просто невероятно.