Дом огней

Можно было надеяться, что устранение этого единичного происшествия запустит в разуме Томми цепную реакцию, разрушающую логические связи, которые привели к убийству несчастных рыбок.

Гипнотизер не мог полностью подавить его инстинкты, но мог их обуздать, загнать в те бездны психики, где образуются худшие порывы, каким подвержен человек.

– Теперь давай вместе посчитаем от десяти до одного, – проговорил Джербер. – Потом все будет так, словно ты проснулся утром у себя в кроватке: откроешь глаза, и страшный сон исчезнет.

– Исчезнет, – повторил пациент.

Когда обратный отсчет закончился, мальчик открыл глаза и повернулся к доктору.

– Ну, как у меня получилось? – спросил ребенок: ему не терпелось узнать, справился ли он с испытанием. Обо всем, что говорилось под гипнозом, мальчик забыл.

– У тебя все отлично получилось, – заверил гипнотизер, и Томми широко улыбнулся чудесной щербатой улыбкой. Его разум еще податлив, сказал себе Джербер. Мы успели вовремя, убеждал он себя. Ведь Томмазо – симпатичный мальчуган, и то, что с ним происходит, просто бесчеловечно.

Юный пациент встал с кресла-качалки, прошел к двери и снял с вешалки мешок с физкультурной формой и спортивную куртку. Вид у него был беспечный.

За его спиной психолог снова спросил:

– Ты не причинишь вреда своей сестренке, правда, Томмазо?

Мальчик изумленно вытаращил глаза.

– Конечно нет, никогда, – убежденно заявил он.

2

На данный момент Томмазо был его единственным пациентом. Но не по воле Пьетро Джербера.

До недавнего времени психолог пользовался немалым уважением в профессиональной среде. Помимо частной практики, он давал консультации в суде по делам несовершеннолетних, и ему поручали самые щекотливые дела. Но теперь уже никто не стучался в его дверь. Никто больше не был расположен верить в него. О нем поползли слухи. Говорили, что он «выдохся» и уже не в состоянии практиковать. Хотя имя Джербера все еще имело определенный вес, его репутация была подпорчена: так что-то живое, растущее вдруг начинает гнить.

После случая сказочника Джербер сильно изменился. И все это заметили.

Так называл он свою Немезиду, и все, что он знал об этом человеке, сводилось к трем жалким инициалам.

А. Д. В.

Разум мальчика, которого Джербер так и не смог спасти, он определил как «дом без воспоминаний». И мысль о самом крупном своем провале в качестве терапевта стала преследовать его.