Дом без воспоминаний

Воспользовавшись ситуацией, убил ее, избавился от тела, а потом углубился в лес, чтобы запутать следы.

Даже если на мгновение представить, что двенадцатилетний мальчик способен разработать такой план, то как он мог несколько месяцев выживать, прячась в лесу? Но это не слишком волновало следователей. Там оставались брошенные хижины, где он мог укрываться. Что до еды, он мог время от времени выходить из леса на хутора или в окрестные селения, красть пищу или, на худой конец, рыться в помойке.

Однако Джербера такая версия не убеждала.

Он не мог отделаться от впечатления, что мальчик выглядит сытым и, что заметила и судья Бальди, внешне он не запущенный: как с одеждой, так и с личной гигиеной все в порядке. Наверное, этому тоже найдется объяснение, но психолог не одобрял методов следствия, направленных на то, чтобы подогнать факты под наиболее удобную версию.

Единственной, кто отказывался верить в очевидное, была пожилая владелица конюшни, которая нашла Нико в лесу: узнав, что ребенка отправят в заведение для несовершеннолетних преступников, она сама поняла, какой оборот принимает дело, хотя никто и не сообщил ей о так называемом признании.

Направляясь к выходу, она, с опушенной головой, прошла мимо Джербера, и тот огорчился за нее и за то, как с ней обошлись.

Тем временем ожидание затягивалось до бесконечности, и гипнотизеру представилась возможность в подробностях припомнить все, что происходило в игровой комнате.

Мелочи, но чем больше он размышлял, тем упорнее пытался отыскать в них смысл. Решил занести их в тетрадь.

Когда я спросил, как его зовут, Николин пришел в смятение.

Затем упомянул некоего «Арнау».

Еще одна деталь: он говорит без иностранного акцента, может ли ребенок за четыре года так хорошо освоить итальянский?

Наконец, диссонирующая фраза.

«Сначала три условия, потом вопросы».

Джербер отдавал себе отчет, что его занятие чисто умозрительное, почти вовсе бесполезное, ведь он сам в глубине души не видел альтернативы тому, что Николин, несмотря на юный возраст, совершил нечто ужасное.