Остатки страха

Из-за плохого зрения я несколько секунд стоял с поникшей головой и вглядывался в пол. Думаю, со стороны это выглядело странно и в какой-то мере даже устрашающе. Я опускал голову все ниже и ниже, и спина моя, вероятно, выгибалась все более и более жутким горбом.

Бабушка взяла меня за локоть и, сказав: «Пойдем вино пить», – повела меня к двери. Я и не заметил, как мама вышла. Она стояла в саду под кроной яблони и смотрела вверх – то ли на листья, то ли на небо.

Дверь сарая со скрипом была прикрыта, после чего бабушка вытащила из-под конька крыши замок, нацепила его на специально для того отведенные петли и – серебряная молния мелькнула перед моими глазами – заперла сарай.

– Замок? – спросил я.

– Замок?? – спросила мама. Ее волосы подрагивали на ветру, цеплялись за длинные и красивые ресницы.

– Я построила этот сарай для себя и своих книг. То, что я не ставлю забор в этой стране, вовсе не означает, что я не буду вешать замка на дверь, за которой хранятся мои любимые книги.

Из окошка под коньком крыши лился желтоватый свет, по-летнему теплый и приятный.

– А свет? – спросил я.

– Пусть горит. – С лица бабушки не сходила улыбка, и, если честно, меня это даже пугало.

Мы вернулись в дом, в котором безмолвными призраками кружились тени от ветвей деревьев. Деревянный демон не давал мне покоя своим красным проникновенным взглядом, и я решил, что ночью буду спать в кухне.

Мама, бабушка и я сидели за столом. Посреди стола стояла откупоренная бутылка какого-то испанского вина. Мама звонила отцу. Он не брал трубку.

– О, Господи!.. – простонала она. И я понял: вскоре мы отправимся обратно домой.

Бабушка не грустила. Она вообще держалась в стороне от происходившего тогда, как будто знала, что ожидает каждого из нас, как будто понимала, что никому из нас не спастись, и даже примирилась с этой мыслью.

Ни единый мускул на ее морщинистом лице не вздрагивал. Она то прислонялась губами к бокалу и делала несколько глотков, то осторожно, дабы не нарушать волнообразного потока гудков из телефонной трубки, разворачивала фантик на конфете, то смотрела в окно, за которым стояли, вытянувшись, стройные яблони, еще не отягощенные спелыми плодами.

Воздух был густым и оттого тяжелым.