Сны сбываются по пятницам

До последней минуты ей не верилось, что муж об этом говорит всерьез, но тот не шутил.

Наутро решила зайти на рынок, там был отдел ритуальных услуг.

– Дайте мне, пожалуйста, букет покрасивей, – попросила ответственная супруга. Она никогда не перечила своему мужу.

– Вам на тело или поставить? – привычным тоном спросила продавец.

– Э-э, поставить, – подумав, ответила покупательница.

Муж пришел в восторг:

– Вот это я понимаю – красота! – торжественно он водрузил на окно корзину с искусственным букетом.

Поэтому представления о красоте у супругов сильно разнились – первый раз в жизни он подарил мне цветы, хоть и искусственные, – радовалась Валентина. Вечер посвятила воспоминаниям о том, как они познакомились с Алешей.

Валентине почти исполнилось восемнадцать, и она с подругами пошла в кино. Рядом с Валей оказались два солдатика, несколько похожие друг на друга, хотя сходство могло сводиться лишь в то, что оба были русые, коренастые и в одинаковой форме.

Оказалось, они служили в Валином городе и находились в увольнении.

– У тебя волосы цвета солнечных лучей, – прошептал один из них и прикоснувшись к ним добавил: «и нежные, как облака».

Валя вспыхнула – такие слова ей никто не говорил. Действительно, волосы были необычного оттенка и струились по спине мягкими волнами. Глаза были яркие, изумрудного цвета, как это часто бывает только у рыжих.

Так уж получилось, что понравились оба парня, ну, может быть, чуть больше тот, который описывал ее красоту. Не зря говорят, женщина любит ушами. Но потом он внезапно исчез без всяких объяснений и остался ее Леша. Конечно, так выражать мысли он не умел, как его друг, но Валентина влюбилась в него, да так, что потеряла всякую бдительность, о чем все время предупреждала мать.

Отец с матерью жили как переселенцы – отец постоянно то уходил, то приходил с чемоданом, за это время сотворив двух дочек.

Со скандалом уходил, хлопая дверью так, что осыпалась штукатурка, а возвращался как потасканный Бобик, скуля о прощении с букетом в зубах, ползя на коленях. И мать прощала в очередной стотысячный раз.

На этот короткий момент она становилась женским идеалом.