Менестрели врать не будут

Всё чаще мэр стращал показать «Кузькину мать» всем недовольным, на что народ сильно удивлялся: они её и так хорошо знали: не красавица, но и не сильно страшная.

Зойку всегда бросало из стороны в сторону, как щепку в море. Однажды, она со всего маху увлеклась новым учением. Накупила книг и обустроила дом с учетом рекомендаций фэн-шуя, на сале перекатив всю мебель в нужные места.

На окнах у нее торчали в цветочных горшках зеркала, на дверях звенели колокольчики, вся мебель была заставлена слонами и жабами с монетой во рту.

Вот и на очередном митинге Зоя Кобрина, когда ей доверили сказать речь, что-то мямлила. Видно было, что изнутри ее распирает, но то, что снаружи, – сдерживает. Так в ней боролись два начала – добро и зло. Народ, привычно ходивший на подобные шоу, в этот раз разочарованно стал расходиться.

У смутьянки на шее висел колокольчик, на руке гирлянда из слоников, на уровне зада прикреплены два зеркала – отражать плохую энергетику.

Если говорить о политическом портрете Зои, то это была очень чистая личность, не запятнанная пребыванием ни в одной зарегистрированной партии, когда – либо существовавшей. Но колебания и симпатии нет – нет, да пробивались, и Зойка числилась сочувствующей почти по всем партийным спискам, хотя и там долго не задерживалась за вредные высказывания.

Она своим ехидным умом тут же обнаруживала несоответствие между Уставом и действиями и, чтобы партия не развалилась, от неё старались побыстрее избавиться, потому что ее крамольные речи начинали будоражить усыпленные мозги однопартийцев, и те начинали задумываться и задавать вопросы.

Глава 2

Чтобы понять, что из себя представляла та, на чью должность покушалась Кобрина, достаточно было побывать хотя бы на одном мероприятии, организатором которого она являлась.

Заместитель мэра по социальным вопросам Воробьихина Лариса Вадимовна карьеру сделала еще при прежнем мэре, – Скриповкине. Поговаривали про разные там шуры-муры, иначе народ никак не мог понять, как такая специалистка как она, которая люто ненавидела людей, а инвалидов, – особенно, могла занимать этот пост.

Проработав в зоне, она по привычке так же обращалась с остальными, не изменила своим привычкам, даже работая заведующей в детском саду. Только и слышно было:

– Твоё место на параше, – в случае недовольства педагогическим составом или детьми.

Причем это было самое культурное выражение, которое она знала.