Гроза Византии (сборник)

– Что ты говоришь? Что за солнце?

– Ты, несравненный! Кто же, кроме тебя, может быть для Византии солнцем?

Эта новая лесть окончательно расположила Михаила к македонянину.

– Так, так, ты хорошо говоришь, я очень люблю правду, – закивал он головой. – Но скажи мне, ты это должен знать, за кого народ? Мы и все наши предки всегда были за Зеленых. Это – хороший, яркий цвет, мы любим его, но разве есть вкус у низменной черни?

– Ты справедлив, как всегда, несравненный! Ведь победы Зеленых знаменуют собой урожай.

– Так, так! Хлеб – это богатство страны, но чернь не понимает этого. Она за Голубых?

– Не думаю… Теперь так мало мореходов в Византии.

– Тогда примут ли Голубые состязание?

– Они никогда не отказывались.

– Так вот, ты все это узнай и мне сообщи. Но ристалища, во всяком случае, будут, я извещу об этом сегодня же протоскафория и великого эпарха, пусть они будут наготове к моему выходу, а ты теперь иди, узнай все и сообщи мне. Вот тебе мой перстень, с ним и эпарх, и даже сам великий логофет окажут тебе помощь… иди… А мы, отдохнув немного, будем заниматься государственными делами.

Василий, преклонив колени, поцеловал протянутую ему в знак особой милости руку и быстро скрылся.

15. Голубые и зеленые

Василий вышел из покоев императора окончательно переродившимся. Еще так недавно, всего только за час до этой беседы, никто во дворце не счел бы для себя нужным удостоить его взглядом, не говоря уже о том, чтобы обратить на него внимание, а вот теперь со всех сторон неслись к нему заискивающие улыбки, ему кланялись; что там протостратор, даже сам куропалат поспешил к нему навстречу и первый заговорил с ним.

– Что слышно, мой друг? – вкрадчиво спросил он его.

– О чем? – с надменностью ответил вопросом на вопрос македонянин. Он прекрасно понимал, что значат и чего стоят все эти заискивания, и невольно увлекся желанием отплатить за то унижение, которое еще недавно ему приходилось выносить от этих подобострастно склоняющихся перед ним людей.

– У нашего несравненного императора, – смутился придворный.

– А? Ты говоришь про это? Прости меня, я имею некоторое поручение от Михаила и пока должен его держать в тайне. Ты понимаешь, что это необходимо.

– Да, да… Но, может быть, одно слово…

– Не могу ничего… спешу… прощай!

Голова македонянина закружилась. Мысли, одна смелее другой, волновали его.