Хищники жаждут ночи

Без стыда и совести я стала хозяйничать. Зачерпнула побольше половником на мелкую тарелку, налила себе молока в кружку до краёв и отломила руками пол буханки. Пресная каша напоминала пшённую и отдавала дымком. А от молока парного несло коровой. Хлеб порадовал, хрустел и был ещё тёплый, нежная мякоть таяла с молоком во рту.

В общем, я кайфовала. И даже подумала, что стоит умыкнуть без спроса в поход пару буханок. Припрятать на опушке рядом с пожитками и несколько дней в походе спокойно протянуть без суеты.

Когда допивала вторую кружку молока в зал с грохотом вошли.

Засаленные небритые морды, чёрные зубы, рваная одежда, ржавые топоры и ободранные луки, – всё говорило о том, что это не регулярная армия императора. А какое – то отрепье.

А скорее банда, промышляющая разбоями. Девять мужчин, грохоча каблуками и звякая шпорами, вошли, как настоящие ковбои с дикого запада.

– Грим, смотри, как нам повезло, одна осталась, – брякнул один другому. Разбойники заржали, как лошади.

– Зачем пожаловали в мою скромную обитель? – Выпалила я строго, стараясь сохранять полное спокойствие и контролируя медленно сокращающееся между нами расстояние.

– Да мы это, заплутали малость, – брякнул один и растянул уродливую улыбку широко, обнажая гнилые зубы.

– Нам бы пару кур, одного гуся, кусок коровы и двенадцать девок, желательно не потасканных, – выдал самый матёрый на вид брутально – сиплым голосом.

Так, понятно…

– Присаживайтесь, завтрак стынет, – бросила я, продолжая рассматривать незнакомцев в ответ, одновременно засучивая левый рукав.

– Спасибо, владыкопоклонница, спасибо добрая хозяйка, – начал наигранно кланяться один из них. А другие при этом посмеиваться.

– Я сказала, присаживайтесь! – Гаркнула на них и стукнула кулаком по столу.

Эффект получился выше всяких похвал. Мало того, что разбойники прикусили языки. Они ещё и присели за ближайшие столы, что уже собирались обойти, с целью явной – схватить меня.

Главный бандит за мой стол присел, прямо напротив. Вид серьёзный, рассматривает, и всматривается. За спиной его загремела посуда, заскребли ложки. Одобрительно загоготало ворьё.

– Строгая ты, новая настоятельница небось? – Поинтересовался главный, единственный, кто не притронулся к еде.