Девочка Палача

На ней элегантное платье, идеально убранные волосы. Она вся идеальная, пожалуй.

– Привет, – оборачивается, мгновение смотрит так, будто не узнает. Ее коронный взгляд.

– Привет, – наконец отвечает.

– Когда мать навестишь? – я хочу сделать ей больно, хочу, чтобы она плакала. – Не знаю, сколько ей осталось.

– Ты пришел читать мне морали? – хмурится она.

– А что, до сих пор не имею права?

Поворачивается резко, зло. Она старше меня на семь лет, но разницы не видно было тогда, и не различишь сейчас.

– Ваня, ты…

– Я, – насмешливо улыбаюсь, плюхаюсь на диван.

Вижу, что она готова зарядить мне по морде, но секунда и она успокаивается. Продумала удар.

– Когда навестишь дочь? – садится напротив, скрещивает руки на груди.

– Нужен ли ей такой папа? – поднимаю бровь. Знает, куда быть, сучка.

– Нужна ли Вере такая дочь? – зеркалит мою мимику, откидывается на спинку кресла, уже знает, что победила.

– Туше, – поднимаю руки примирительно, но тут же закидываю новую удочку.

– Пф, – закатывает глаза она, но вижу, как алеют ее щеки. – Я должна это делать, потому что ты даешь мне деньги?

– Ты должна это делать, потому что хочешь это делать, – усмехаюсь я, потому что я знаю на тысячу процентов, что прав.

– Так, все, я ухожу, – Вероника поднимается, хватает клатч. – Ты хоть когда-нибудь можешь быть нормальным, Волков, а? Хоть раз можно с тобой поговорить без этих тупых шуточек?

– Я не шучу.

– Да пошел ты! – взрывается она. Даже быстрее, чем обычно.

Подрываюсь быстрее, чем она пугается. За горло хватаю сильно. Она хрипит, хватается за руку, скребет носками туфель по полу.

– Заткнись, – нужно поставить на место зарвавшуюся стерву. – Если бы ты не трепала своим языком о том, где я, у нас с Алисой все было бы нормально. Если бы ты дождалась, все нормально было бы и с тобой.

Она издает какие-то утвердительные звуки, и я разжимаю ладонь. Вероника кулем падает к моим ногам. Кашляет, красивое лицо приобрело бордовый оттенок, из глаз льются слезы. Сука. Какая же ты сука.

– Соси, – напоминаю я.

Она тянется к моей ширинке дрожащими руками, а я у меня невольно перед глазами мелькают картинки двенадцатилетней давности.