Война и сердце

Орки осыпают их в ответ обидными фразами по поводу насилия женщин и детей, искоренения рода людского и бла – бла – бла.

Рвусь с особой жестокостью, пробиваясь к своим. Добираюсь до глотки, что угрожала громче всех. Это оказался орчий командир, что был на три линии дальше от дерущихся воинов.

Когда взяла его за горло, за моей спиной уже не осталось ни одного орка. А за его штук семь, которые получили свое, как только рыцари поняли, что больше никого не осталось. Ибо ринулись в атаку все сразу! Господи, только сейчас заметила, что они без шлемов бьются.

Орчий командир с душераздирающим воплем срывается в пропасть, и на меня летит рыцарь в замахе. Отскакиваю назад.

– Свой! – Визжу отчаянно. Здоровенный рыцарь, дравшийся яростнее остальных, дает понять, что ему все мало.

– Свой! – Кричит хрипло кто – то позади рыцаря.

– Нечисть! Убью! – Ревет невменяемый рыцарь, тяжело дыша.

Меч врезается в снег, едва не зацепив меня, звенит, ибо встречает лед. С обеих сторон на меня летят другие рыцари, все еще пребывая в агонии битвы.

– Сдаюсь! Свой я! – Говорю, запыхавшись, и отступаю еще.

Делаю вид, что снимаю шлем. Я «Дэвид Копперфилд», оп! И нет шлема. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Мороз ударил по обнаженной коже. Но что делать, не поверят так. Смотрю на рыцарей ночным зрением. Взгляд бешеный, лица худющие! В глазах еще бой играет и смерть… как бы, не сбрендившие уже ребята.

– Да человек я! – Визжу, уже и подделывать голос не особо хочется. Может, мужчина им тоже не понравится. А женщина – все – таки женщина!

Эхом визг разносится острым. Затрещало где – то в стороне. Похоже, лавина начала сходить, получив последнюю порцию звукового раздражителя. А этим хоть бы что.

– Человек, – повторяет мои слова рыцарь, что чуть не убил, валится на колени и смеется, в глазах некое счастье что – ли.

– Где орки?! – Спрашивает один из них.

– Убиты, – отвечаю цинично.

– Весь отряд?! – Кривится рыцарь и на своих кивает. – Анатоль, Ваэль, в дозор!

– Да весь, весь, – отвечаю вымученно. – С тыла зашла.

Двое рыцарей ковыляют к дороге, аккуратно меня огибая.

– Знакомый голос, – раздается хриплое, и здоровяк, что чуть не убил меня, поднимается.