Невеста поневоле

Меня со всех сторон клюют, а он рад видеть. Это и подкупило. Спасательный круг в лице мужчины, что вырвет меня из зеленого омута, состоящего из ядовитых выделений окружающих стерв.

– Сэр Ролан! – Воскликнула наиграно.

Он подошел, даже не обратив внимания на спину Николь. Схватил мою нежную ручку и стал целовать страстно.

– Я узнал вас, миледи. Вы прекрасны, и душа ваша светла и чиста, как эта нежная белая, как облака кожа. Вы богиня, ангел во плоти…

Отняла свою руку. Вытерла о край платья слюни.

– Ролан, – произнесла довольно эротично маркиза, оборачиваясь.

Опешил барон, но быстро ухватил ручку и чмокнул. Отработанный до автоматизма прием, не иначе.

– Маркиза Николь, вы прекрасны, – пропела пьянь, но ручку вернул быстро. За что ему маленький плюсик.

– А вы охмелели, сэр Ролан, – выдала строго. – Знакомы с баронессой Валерией?

– Конечно! – Воскликнул, расцветая еще больше. – Она самая удивительная женщина, какую когда – либо знал!

– Вот даже как?! – Прищурилась Николь.

– С пятидесяти шагов по поперечной цели, движущейся со скоростью галопа, сквозь густые заросли, прямо в сердце! С первого же выстрела!

– Вы лучница?! – С расширенными глазами воскликнула маркиза. – Зная сэра Ролана, я верю ему даже в такой хмели.

– А еще она орков…

– Сэр Ролан! – Рычу, осекая.

Заморгал, недоумевая.

– Леди Николь, вы не будете против, если мы с сэром Роланом прогуляемся? – Проговорила я важно.

Маркиза пожала плечами, взгляд нечитаемый.

Сердце обвалилось от мысли… жена! Помню, как он про родовое проклятье плел. Неужели овдовел?! Поэтому клеится теперь…

– Как ваша беременная жена, сэр? – Спрашиваю, уводя от маркизы и шествуя вдоль балкона.

– Это чудо! – Воскликнул Ролан. – Миледи, решил последовать вашему совету и увез жену в поместье.

Остановилась. Вижу, как с мужественной щеки скатывается слеза. Чужое счастье передалось и мне. Я ведь дала дельный совет. А такое у меня не часто бывало.

– Жена здорова? – Спохватилась.

Кивает, сияя. И вдруг становится серьезным.

– В роду Норельских не привыкли слушать женщин, – начал с нотками вины в голосе. – И я не хотел. Моя гордость была задета вашими поступками не раз.