Мерзавцы

– Ага, только быстро! Мне осталось платье надеть и все. Давай, чтоб я тебя долго не ждала.

Открываю свою половинку шкафа и быстро перебираю платья на вешалках. Ну как перебираю, вообще-то, их всего три. Немного подумав, выбираю черное длиной до колена. Оно совсем приличное, не считая открытой спины, но и там вырез заканчивается выше поясницы.

Марина косит на меня взглядом, подкрашивая глаза.

– Отличный выбор, – говорит она.

Сама подруга в коротком, полностью расшитом золотистыми пайетками платье.

Смотрю на себя в зеркало. Ого, какой жалкий вид. Тушь осыпалась под глаза, и теперь я как панда. Очень бледная и несчастная панда с растрепанными от прижимания к пыльным полкам волосами.

Я крашу глаза ярко, а губы – нюдовой помадой, чтобы не выглядеть как шлюха. Наскоро выпрямляю волосы утюжком.

“Не такая” – всплывает в памяти обидное. А что эти двое вообще имели в виду? Да, не такая, как их привычные шлюшки, которые на все готовы ради денег и их твердых прессов.

***

Клуб встречает нас яркими неоновыми огнями и слышными даже на улице густыми басами. Не очень люблю такие места, но Маринка регулярно меня в них таскает.

– Нас ждут, – высокомерно заявляет Марина охраннику, и, к моему удивлению, нас быстро пропускают.

Внутри еще громче. Так громко, что музыка вибрациями проходит по телу. Мы спускаемся по лестнице так быстро, что я едва умудряюсь не упасть. Марина словно забывает о моем существовании прямо на пороге и спешит куда-то по своим делам.

Я стараюсь держаться подальше от танцпола, который битком набит извивающимися и конвульсирующими пьяными и обкуренными телами. Заказываю на баре стакан апельсинового сока из пакета и устраиваюсь на высоком стуле.

Меня врезает в барную стойку почти сразу же, да так сильно, что ребра трещат. Сок проливается на стойку и на платье. Какой-то парень со всей дури влетел в мою спину и прямо по ней и сползает на пол.

Я одной рукой придерживаю отбитый бок, а другой роюсь в сумке в поиске бумажных салфеток, когда чьи-то сильные руки хватают этого парня за грудки и швыряют в сторону танцпола.

– Ты на кого батон крошить решил, мудак недоделанный? – слышу я знакомый глубокий голос и холодею изнутри. – Я тебе сейчас башку оторву и ее же оттрахаю.

– Лекс, уйди, – рычит второй не менее знакомый голос.