Мои сводные монстры

Все будет круто, мальчик-кураж,

Ты же Иуда, ты и предашь”.

Он себя Иудой считает? Или меня?

– Я оплачу ремонт твоей чертовой тачки, – делаю шаг назад и спускаюсь на ступеньку ниже. – И музыка у тебя идиотская. И борода эта тоже.

– Мне по херу на машину, – смотрит, даже не моргая, кажется. – Ты почему вернулась?

– А мне по херу на тебя, – тут же выпаливаю я то, что точно разозлит его еще больше. – У тебя не спросила, нужно ли мне возвращаться домой. К родителям вернулась… и к Руслану.

– Я пять лет тебе писал, – бросает он спокойно ту самую фразу, которая выворачивает меня наизнанку.

Делаю еще шаг назад, и слишком поздно осознаю, что опоры нет. Хватаю пальцами воздух, надеясь схватиться за перила. Лечу вниз спиной, и мне даже как-то все равно.

Сильные пальцы сковывают мое запястье, дергают на себя. Прижимает меня крепко к себе, утыкая мое лицо себе в грудь, зарывает пальцы в волосы на затылке.

– Все соцсети, мессенджеры ты заблочила. Почту сменила. Трубки не брала, а потом вообще сменила номер.

Я пять лет писал на твою старую почту, надеясь, что хоть случайно ты туда зайдешь. А потом вдруг я приезжаю в этот дом на очередной прием и вижу тебя, – каждое его слово отдается гулом в его груди, смешивается со стуком его сердца.

Я судорожно всхлипываю, помимо собственной воли вдыхаю полные легкие его запаха, по которому так скучала, который так хорошо запомнила.

– Отпусти меня, Гордей, – упираюсь ладонями в его грудь – уж лучше кубарем вниз по лестнице, это не так больно.

 – Писал ты мне. Отослал меня, поняв, что наши отношения становятся проблемой. Просто избавился, а потом писал. Пошел ты!

– Я не имею власти кого-то отсылать, ты не заметила? – сжимает мои плечи, встряхивает меня так, что голова начинает кружиться. А может быть, это от его близости. – И ты обрубила все контакты, вместо того, чтобы поговорить со мной! Ты не взглянула на меня ни разу за тот чертов вечер! О том, что ты приезжаешь, знали все, кроме меня.

И ты что-то говоришь о том, что я избавился? Какая же ты лицемерка, Стефа. Или полная дура!

– Я сказала, убери от меня руки! – вновь пытаюсь оттолкнуть его от себя. Не хочу верить его словам, не могу просто. – Я тебе не верю!

– Я. Не. Могу. Убрать. Руки, – смотрит на меня колючим безнадежным взглядом. И я вдруг понимаю, что он действительно не может. Он же больной. Ненормальный абсолютно. Мама была права во всем. Я правильно сделала, что уехала.