Мальинверно

Через несколько дней, когда вместе с дядей, братом моего отца, в дом которого я переехал, пришел навестить моих покойников и поцеловал фотографию новорожденного, дядя вдруг говорит:

– Это твой братик.

Я отшатнулся, как от пощечины. Глядя на меня, дядя понял, что сболтнул лишку.

– Разве тебе не рассказывали?

Я остолбенело стоял и молчал.

– Ты уже взрослый, Астольфо, по-моему, пора и тебе узнать.

И он рассказал мне всю историю.

Я никогда ее не слышал, в доме об этом не говорили.

Это был мой брат-близнец, родившийся мертвым.

Родившийся раньше меня.

Я подумал о последней ночи, когда уснул возле мамы: двое людей, обнявшись, укладываются спать; утром один просыпается, другая – спит мертвым сном; рождаются двое детей, один кричит и дышит, другой – бездыханно молчит.

Не осталось даже его фотографии: в лихорадке событий о ней никто не подумал. Да и какой бы фотограф согласился снимать мертвого ребенка?

У моего близнеца не было даже имени, когда он родился.

Мама решила, что не имеет смысла давать имя мертвому ребенку:

– Для чего оно ему?

Лучше забыть, ни имени, ни изображения, поскорей стереть из памяти этот кошмар.

Но не тут-то было, нужно было его назвать, чтобы зарегистрировать в реестре покойников, как будто нельзя умереть анонимно.

Катена не знала, что делать:

– Я придумала только имя Астольфо, какое ему дать имя?

– Безымянное какое-нибудь, – отозвался отец, оплакивавший мертвого сына, – как солнышко, скрывшееся за горизонтом.

– Тогда назовем его Ноктюрном, – сказала, всхлипывая, мать.

Когда встал вопрос о его похоронах, когда уже был заколочен гробик, могильщик потребовал его фотографию для надгробной плиты.

Родители растерянно посмотрели друг на друга.

– Как можно хоронить без фотографии? Хотите его совершенно забыть? Хотите взять грех на душу?

Это слово, которое обычно произносит священник, подействовало, как звон колокола по покойнику, раздавшийся посреди ночи.

– Что будем делать? Гроб уже закрыт.

В эту минуту, сказал дядя, я заплакал.

– Они же у вас близнецы? – сказал могильщик, которого вдруг осенило.

Катена кивнула.

– Так снимите его, разве они не похожи?

– Окститесь! Это наводит порчу!

– Какую еще порчу?! Гораздо хуже захоронить без фотографии. Послушайте меня, я в этих делах понимаю. Снимок живого на могильном памятнике продлевает жизнь, это как увидеть во сне покойника.

Марфаро-отец в загробных делах знал толк, решили послушать его.