Откровение в Галисии

 – Тогда кофе? Уж от него-то точно не откажешься.

– Ладно, – уступил Мануэль. Он был уверен, что, если не согласится хотя бы на кофе, Эрминия будет предпринимать все новые попытки накормить его. – Кофе я выпью, но сперва мне нужно обсудить одно дело с Сантьяго.

– Они с женой еще не вернулись, но позвонили и сообщили, что приедут вечером.

Ортигоса задумчиво кивнул.

– В поместье только Ворона.

Мануэль непонимающе уставился на экономку.

– Ворона, – повторила та и указала пальцем на потолок.

Писатель покачал головой. На ум ему пришли слова из стихотворения, которое он читал накануне: «Больше никогда»[10 - Фраза, произносимая Вороном в знаменитом стихотворении «Ворон» Э. А. По.]. Он послушно сел за стол, а Эрминия тем временем выкладывала на покрытую салфеткой тарелку сдобу к чаю.

– Да, здесь еще Элиса с сыном, – продолжала экономка уже другим тоном. – Наверняка пошли на кладбище. Она постоянно туда ходит.

Эрминия достала две кофейные чашки и налила воды из чайника, который, похоже, постоянно стоял горячим на дровяной печи. Потом села рядом с Мануэлем и с нежностью посмотрела на него.

– Ах, neno![11 - Мой мальчик (галисийск.).] Я вижу, что тебе плохо, что бы ты ни говорил. Думаешь, я тебя не знаю, но я хорошо изучила Альваро и понимаю, что у того, кого он выбрал, должно быть доброе сердце.

– Он обо мне рассказывал?

– Этого не требовалось. Я знала, что у него кто-то есть.

– А вот я нет, – прошептал Мануэль.

Эрминия вытянула руку, сухую и теплую, и накрыла ладонь писателя.

– Не суди его строго. Нельзя так говорить, потому что мне дороги все трое, каждый по-своему запал мне в душу, но Альваро был моим любимцем. Еще в детстве стало понятно, что он вырастет энергичным и смелым.

– Гриньян мне все объяснил. К сожалению, некоторые родители отказываются принимать детей такими, какие они есть.

– Адольфо сказал, что причина в том, что Альваро – гомосексуал?

– Да… – неуверенно ответил Мануэль.

Экономка встала со стула, подошла к шкафу, вытащила оттуда сумку, а из нее – кошелек и достала фотографию, которую положила на стол перед писателем.