Зойка моя! (сборник)

Я могу представлять, что я его молодая любовница, которую он везет показать мир… Как хорошо, когда мы с ним вдвоем, вдали от всех непонятно откуда взявшихся родственников… Вдали от его пузатой Инны… Вдали от этого странного мальчишки, который вдруг придумал, что он в меня влюблен… Конечно, он мил и добр, этот Арсений, но он не Гена… Мой Гена – самый лучший в мире… И сейчас я лежу у него на коленях, и он принадлежит мне целиком и полностью… Мы сейчас как те влюбленные, которые вдвоем под одним зонтом поднялись в небеса, где их ждало счастье…» Девушка иногда поднимала глаза на предмет своих фантазий, чтобы убедиться, что это именно он, ее Геннадий Покровский, тот мужчина, которого она долгое время называла отцом.

Их взгляды встречались, и казалось, что время останавливается…

Но время остановить невозможно, поэтому долгий полет завершился посадкой. Дальше паспортный контроль, такси, встреча с доктором Эдельштейном, осмотры и анализы.

Давид вышел к своему институтскому приятелю, держа в руке заполненную историю болезни.

– Ты вовремя ее привез, Ген, – серьезно сказал мужчина и протянул исписанные листы. Геннадий быстро пробежался глазами по записям: «Истощение второй степени; подкожная жировая клетчатка отсутствует; кожные покровы истонченные, бледные; молочные железы редуцированы; аменорея; гастрит; брадикардия; анемия…»

– Что с ней будет? – ошеломленно спросил Покровский.

– Надеюсь, что ничего, – ответил Эдельштейн. – В смысле, все будет хорошо. Здесь великолепный уровень медицинского обслуживания.

Я сделаю все, что от меня зависит, для того чтобы твоя дочь поправилась.

– Когда ее выпишут?

– Не торопись, – спокойно сказал доктор. – Выпишут ее тогда, когда ее физическое состояние не будет внушать опасений. День, в который это произойдет, назвать тебе я не могу. Однако на психологическое восстановление требуется гораздо больше времени, поэтому раньше сентября я ее не отпущу. При первой же возможности я заберу ее домой – так мне будет легче заниматься ею.

– А тебя она не потеснит?

– Меня – нет, – засмеялся Давид.

 – Она потеснит мою дочь Наташку. Но та уже привыкла к тому, что в ее комнате живет кто-нибудь из моих пациенток, поэтому возражать не будет. Девочки – ровесницы, так что, думаю, они найдут общий язык.

– Спасибо тебе, друг, – от души поблагодарил Геннадий.

– Рано благодаришь, давай сначала дочь твою на ноги поставим. Сейчас можешь пройти к ней, а вечером поедем к нам – буду знакомить тебя со своей семьей.