Шлемазл

Английский ты более-менее знаешь, начинай учить иврит.

Димка решил, что год – это очень долго, и успокоился.

Между тем пришла пора выпускных экзаменов и первой любви. Оба, конечно, влюбились в одну девушку – Эллу, первую красавицу в классе. Димке нравилось, что она была умной, а Эдик был в восторге от ее смазливой мордашки и длинных волос. К тому же он привык все делать за компанию с другом.

Они так и ходили везде втроем, пока Элле все это не надоело и она не вышла замуж за Мишку, их одноклассника. Оказывается, после долгих, изматывающих ее девичье терпение прогулок с Димой и Эдиком по паркам и улицам Вильнюса она спешила к Михаилу и отрывалась с ним по полной программе.

Окончив школу, Эдик решил поступать в медицинский, чтобы лечить бабеньку.

У него было не очень хорошо с оценками по гуманитарным предметам, зато точные науки ему давались легко, и по ним, как и по химии и биологии, в аттестате стояли твердые пятерки.

В Вильнюсе мединститута не было, и Эдик поехал в Москву.

Одновременно Димина семья получила разрешение на выезд.

Уехали, без сожаления продав квартиру, обстановку и вещи. Денег получили мало – литовцы и русские, соседи и знакомые, без зазрения совести воспользовались их безвыходной ситуацией.

Галина сразу устроилась в Израиле на работу, правда, только медсестрой. Чтобы получить место врача, ей предстояло в следующем году подтвердить свой диплом.

Леночка пошла учиться в школу рядом с домом. Проблем с языком у нее не было, почти в каждой школе Израиля в то время существовал русскоязычный класс. Но заново учить иврит пришлось всем с первого дня пребывания на исторической родине.

Спустя полгода Диму забрали в армию. Он попал в танковую часть, где ему сильно доставалось за нерешительный и излишне деликатный характер, но к концу службы он сильно изменился.

После армии Дима пошел учиться в Хайфский политехнический институт – Технион, как его здесь называли.

Глава 8

Эдик поступил в Первый медицинский институт имени Сеченова.

Он учился с таким остервенением, что очень быстро стал заметной фигурой на потоке.

Среди тысяч студентов Эдик отличался некоторой, как говорили его однокурсники, «диковатостью».

После жизни в Вильнюсе, с его неторопливостью, сумасшедший ритм Москвы окончательно закомплексовал его.