Океан

Грузную фигуру Чеснокова трудно было с кем-либо спутать. Он вышел из машины.

– Что тут у вас?

– Труп Борисова, Толик «ББ». Самоубийство. Иди, я покурю, насмотрелся уже до тошноты.

Чесноков кинул ему ключи от машины.

– Тогда парня отвези до дома, он говорит тут недалеко.

Трехкомнатная квартира кишела людьми: одни что-то смазывали кисточкой, после чего пытались рассмотреть результаты своих трудов с помощью линейки, другие работали фотоаппаратами, кто беседовал с понятыми. В этой суматохе Чесноков не знал к кому обратиться для выяснения обстоятельств.

Чесноков решил подождать, так сказать, оглядеться, но даже в таком переполохе такая фигура как он не может долго оставаться незамеченной. Он не успел разглядеть неказистый, непонятный рисунок на обоях коридора, нанесенный, видимо, кровью, которая от времени стала черной, как к нему подошел капитан в форме.

– Полковник Чесноков, убойный отдел, – представился Чесноков. – Что здесь произошло?

– Поступил звонок, что из квартиры 33, мол, льется вода, затопят нижние этажи. Совместно с ребятами из ЖКХ вскрыли дверь, а там вон… Зрелище жуткое, все стены кровью исписаны. Думали, может сатанисты какие, а эксперты утверждают, что самоубийство. А вы вон с ними сами поговорите, они вам всё объяснят.

– Иван Алексеевич, можно вас?

– Минуту, мы заканчиваем. Можете заходить в зал.

В комнате был жуткий погром: стены заляпаны кровью, мебель повреждена и тоже в крови, разбитые бутылки, мусор непонятного содержания, ленты пленки от видеокассеты, растянутой по всей комнате. Но настоящий ад представляла ванная, потому как там находился обескровленный безумец, устроивший себе столь страшный уход из жизни. Чесноков ничего не мог разобрать из рисунков, и единственное слово, которое он разобрал на разбитом зеркале в ванной, было «Паскуда». Чесноков был холоден, казалось бы, зверские картины и невыносимая атмосфера комнат на него не произвели никаких впечатлений.

– Вы уверены, что это было самоубийство?

– Факты говорят об этом, но точно ли, будем знать позже, когда сделаем экспертизу.

– А вас что-то удивляет? – спросил пожилой эксперт Иван Алексеевич.

– Удивляет то, что погибает важный свидетель таким образом.

На что эксперт развел руками.

Я вскрыл себе вены

Так между делом.

Густая вода,

Она вся.