Океан

Высокий, суховатый майор носил колючие усы, волосы у него были прямые и непослушные, как солома, лицо морщинистое. По внешним признакам создавался вид мрачного, злобного зануды. После того, как он снимал шапку, оголяя непослушные, торчащие во все стороны волосы, картина становилась совсем мрачной. Но его коллеги знали, что за этой внешностью скрывается незаурядная личность. В компаниях он мог весело острить, шутить, с людьми был разборчив и понятен, даже мог быть обаятельным.

Чесноков и Вяземский достаточно хорошо друг друга знали, и представляться смысла не было, тем более что днём они уже виделись.

Втискивая в купе большую спортивную сумку, Чесноков сказал:

– Уже обосновываешься? Ты где будешь, вверху, внизу?

– Наверх пусть Костя лезет, он помоложе.

– А где же наш капитан?

– Да нет пока.

Картина, нарисовавшаяся в окне на плохо освещённом перроне, заставила их оторваться от своих сумок и чемоданов. Красивая, высокая блондинка в коротком полупальто жарко обнимала и целовала высокого симпатичного парня в кожаной дубленке.

Она что-то говорила, при этом много жестикулируя. Парень много улыбался в ответ, пытался в то же время волочить тяжёлую сумку. Наконец их прощание закончилось жарким поцелуем, и парень скрылся в вагоне.

– Ну, вот и наш Ромео, – произнес Вяземский, отрываясь от окна и продолжая заниматься вещами. К их удивлению, пауза перед появлением молодого капитана в купе затянулась. Девушка, провожавшая Константина, уже успела пару раз мелькнуть мимо окна, вглядываясь и пытаясь рассмотреть любимого.

Внезапно дверь распахнулась, и в проеме появилась молодая пышногрудая проводница. Улыбаясь и кокетничая, не обращая внимания на Чеснокова и Вяземского, она непонятно с какой радости произнесла:

– Вот ваше купе! – и продолжала улыбаться.

Она была довольно-таки мила. Из-за плеча проводницы, излучая улыбку, появился капитан с большой сумкой.

– Спасибо, Ира. Что бы я без вас делал?

– Ну что вы, заходите за чаем. Устраивайтесь.

 – Дверь за проводницей закрылась.

– Явился! – стал укорять его Чесноков, показывая на окно. – Твоя уже третий круг нарезает вокруг вагона.

Константин высунулся из-за шторки. И за стеклом, как по команде, возникло лицо девушки. Она, жестикулируя, кричала что-то, понятное только им двоим. Наконец Костя сделал прощальный жест и задвинул шторку.

Вяземский ухмыльнулся:

– Полезешь наверх, мы староваты по верхам скакать.

– Понял, – улыбнулся Костя.