Пропавший. Сборник

– Ну, чтоб мусора нашей водкой подавились, – произнёс он и залпом влил в себя всё до капли. Сильно морщась и краснея, он взял у Лёшу бутылку с колой и сделал несколько глотков, – щас мент такой: ыыы… ыыы… – он изобразил удушье, касаясь рукой горла.

Следующий бутылку с колой взял Виталя. В прошлом году он не пил в лагере даже пиво. Приехав сюда в этот раз, он вовсе не собирался следовать указаниям мамы и строить из себя правильного мальчика. Послушание и так уже вылилось в несколько лет затворничества. Глянув на рюмку, он поднёс её к лицу и понюхал.

Едкий запах спиртяги вызвал дрожь. Собравшись с духом, Виталя начал пить быстрыми маленькими глотками. На донышке рюмки оставалось ещё немного, когда он отнял её ото рта и жадно припал губами к бутылке с колой.

Лимонад прошёл по кругу через шестерых ребят. Стас пил, запрокидывая назад свою сивую шевелюру, похожую на ту, что носят барды, Антон – мерзко корча лицо. После первой рюмки Виталя влил в себя вторую. После третей он расслабленно подался назад и упёрся локтями о кровать.

Бутылка закончилась, и Лёша сбегал на улицу за второй. Только он и Ильнур знали, где находился тайник.

– Виталь, будешь ещё? – спросил Лёша, откручивая крышку.

– Этому хватит уже, – сказал Ильнур. Язык его начинал заплетаться, – у него организм ещё не проспиртованный. Да, Виталь?

– Да, мне хватит, – произнёс Виталя. Хотя, если б Ильнур не сказал этого, то он наверняка пригубил бы ещё.

После выпитого его уже не так сильно напрягало присутствие Антона.

Да тот и вовсе молчал, словно тоже стеснялся в собравшийся компании.

– Видели подружку Арины? – спросил Дима, дожидаясь, когда Лёша передаст ему бутылку с колой.

– Такая светленькая что ль? – спросил Ильнур, запив водку.

– Да, она, – Дима описал свободной рукой полуокружность, – жопа у неё классная. Она такая, не толстая… но это. Ну ты понял. Есть за что подержать.

– Ага. Яна её зовут. Прикольная, – сказал Ильнур и передал ему лимонад, – только прыщавая.

– Да это по фигу, – Дима выпил залпом и тут же запил маленьким глотком, – только её, наверно, не трахнешь.

При слове «трахнешь» в опьяневшем сознании Витали всплыл образ Алисы, но он не даже не посмел представить её обнажённой – только её милое лицо и не более.

Когда все рюмки были пусты, Лёша оглядел ребят и спросил:

– Ну чё, идём?

– Идём, – сказал Дима и поднялся с кровати.

На улице почти стемнело, и из-за чёрной полосы леса чуть выглядывал краешек пылающего диска солнца.