Последний рывок

А кто эти офицеры? Они принимали участие в спасении?.. Представьте мне их!..

– Командир первого отдельного Нарочанского батальона капитан Гуров…

Щёлкаю каблуками и делаю короткий полупоклон-кивок.

– Младший офицер Гвардейского экипажа лейтенант Воронов. – Павел Алексеевич повторяет мои действия.

– Я бесконечно благодарна вам, господа, за спасение моего сына и его семьи, за верность присяге и долгу…

Продолжить благодарственную речь она не успевает, Александра Фёдоровна закатывает глаза и оседает на пол.

– Врача! Немедленно врача! – Старшая императрица не теряет самообладания и выдаёт целеуказания в открытую дверь: – Кто-нибудь, помогите! Быстро сюда!..

В комнату влетают слуги и пара врачей, что встречали нас на вокзале. Один из докторов склоняется над распростёршейся безвольной куклой Аликс, пытается нащупать пульс на запястье, потом на шее, хмурится и командует столпившимся вокруг:

– Расступитесь! Её – в соседнюю комнату! Положить на кушетку! Мой саквояж! Окно – настежь, нужен свежий воздух!.

Вслед за толпой, уносящей императрицу, хромает Николай, поддерживаемый матерью. Перед самыми дверями она оборачивается и зовёт Келлера:

– Фёдор Артурович!..

Наш генерал успевает подхватить оступившегося императора и не дать упасть под непосильной ношей Марии Фёдоровне. Прекрасно понимая, что аудиенция откладывается, выходим из дворца, и я, наведясь на знакомый запах, оставляю Воронова «погулять при луне», а сам заворачиваю за угол и попадаю в небольшой закуток, образованный стенами и приткнувшимся рядом броневиком, рядом с которым стоит с папиросой в руке водитель и, скорее всего, командир машины в одном лице, молодой худой юноша в кожанке с погонами, на которых помимо одиноких прапорских звёзд красуются крылышки с колёсами.

– Чем обязан, господин капитан? – По голосу слышно, что он, понимая, что против старшего по званию «не пляшет», всё же пытается соблюсти свой авторитет перед нижними чинами и не допустить разноса за курение.

– Да, собственно, ничем. Ищу укромное место, чтобы покурить. Ночка, знаете ли, выдалась трудная, – объясняю причину, доставая из кармана портсигар. – А вы, орлы, потом свои окурки подберите, чтобы следов не оставлять.