Мэри Мерлин Милк. Повесть о человеке, ставшем частью того, что он ненавидел

– Вот мы напоролись, – вдруг послышался тоненький шёпот по ту сторону кустарника, – пожалуйста… что? Кому? А, но я же не знаю… а может… но Оранж! Ой, тише, а то услышит… ну да, хмммм… – Филипп не смог разобрать дальнейшей речи, она была тише шёпота и перебивалась чем-то, похожим на сопение. – Ну, хорошо, – кошечка медленно высунула из-за кустов свой маленький нос, потом всю голову от подбородка до макушки. – Вам нужна помощь?

– Да, – глухо выдавил из себя Филипп, что заставило котёнка спрятаться обратно.

– Нет, но я же не знаю что случилось? А чем могу… я не сонная, честно… не фырчи, – продолжила она свои оправдания перед питомцем, – а если я приведу Джинджер Ролл? Но она хоть сильнее… она здесь рядом. Всё, сторожи, я быстро.

Раздалось громкое шуршание листвы, уходящее вдаль, а летучий мышонок опять выпрыгнул обратно на поляну и подполз поближе. Всё происходило очень быстро, но ещё быстрее роились мысли в голове у очнувшегося. Они были поистине фантастическими. Его человеческое восприятие не могло поднять подобное до уровня серьёзных гипотез или фактов, оно всё низвергало в пропасть галлюцинаций, бреда, кошмарных снов и иллюзий, неспособных поравняться с той действительностью, которую он всегда понимал и в которой обитал.

«Я сплю, я в коме, меня ударила молния, я растворился в воздухе, я оказался здесь! – бесконечные вопросы и догадки пытали до исступления. – Из всех мест я попал в это… Что со мной? Почему она так напугалась? Почему я лежу на боку и не могу встать? Почему не чувствую своих проклятых пальцев?!!» Сердце билось всё быстрее, тело опять стала обволакивать странная необъяснимая дрожь, перед глазами всё снова начало расплываться.

Тут перевозбуждение оборвали брызги, пущенные Филиппу в лицо. Это оказался Оранж. Похоже, он испугался и побежал к месту, где была вода неподалёку, сорвал лист побольше, наполнил его как блюдце и помог несчастному избежать обморока.

– С… па… сибо… – глухо кашлянув, сказал Филипп. – Я… го… во… рю… – он сделал несколько глубоких вдохов, наконец, ураган в голове утих, появился долгожданный инстинкт самосохранения, приказавший оживить остальные атрофировавшиеся мышцы.

Мышонок опять кивнул. Глаза и уши Филиппа передёрнуло, он физически ощутил, как кровь внутри закипела.