Мэри Мерлин Милк. Повесть о человеке, ставшем частью того, что он ненавидел

– Что?! – удивились обе подруги, задрав хвосты вверх.

– Я люблю лес, – промямлила сквозь сон Полли.

– Почему в лесу? – спросила Джинджер.

– Ага, там же тропические блохи опять объявились, – с ходу включилась в разговор Линзи, войдя из-за арки в зал, изрядно запыхавшись, – кстати, доброго всем утра!

– Ну да, я сегодня бродил… бродила по лесу, – кивнул Филипп, он говорил о себе в женском роде, как и остальные о нём, чтоб на компанию не покосился с недоумением какой-нибудь прохожий, – потом погуляла по окраине города и остановилась уже здесь, уснула.

– По лесу? – раздался вопросительный возглас Физалии, и все заметили селкирк-рекса, лёгким шагом входящего в помещение следом за манчкином, с рюкзаками по бокам спины, напоминающими вьюки, – я думала, что Филли будет ночевать у Уайлдмурр.

– А я думала, что у тебя, – ответила Эмбер, – кстати, здравствуй.

– И вам всем привет.

– Привет, – ответили остальные.

– Секунду, – нахмурила лоб Линзи, – я сегодня оставалась в лаборатории, Физалия пошла к родителям на ночь, Уайлдмурр убежала к себе на острова, а остальные ушли в поместье.

– А я прррилетела сегодня перррвой, – с зубастой улыбкой похвалилась Джинджер, почему-то решив, что подобное будет уместно вставить.

– А нас ждать не стала, – ответила ей Полли, не открывая глаз.

– А вы не стали ждать Санни. Она где вообще?

– Сказала, что задержится, – пробулькала кошечка.

– Слушай, – обратилась к сестре Эмбер, пока та не засопела, – а ты Оранджу еду оставила?

– А ты?

– Милая моя, – возмутилась кошка с гетерохромией, – я принципиально этого не…

– Оставила, – протянула сестра и подложила под голову свою бело-розовую косичку, – прошлого раза, когда он полез есть мусор, не будет… – её челюсти лениво сомкнулись, а глаза опять слиплись.

– Слушайте, всё нормально, – обратил на себя внимание Филипп. – Я просто хотела провести эту ночь одна, и не хотела спать. Так что спокойно пошла по ночному городу, ну и по лесу.

Но облако негодования всё равно поднялось над персонажами. Кто-то спорил, стоило ли так поступать, кто-то утверждал, что даже на окраине северного леса по ночам нельзя ходить в одиночку. Единственными, кто ничего не говорил, были Филипп, погрузившийся в свои мысли и Пуф, которая спокойно продолжала досматривать какой-то сон, машинально кивая на отдельные заявления. Вдруг разговор оборвало пение вдалеке.