Законник

После этого отец и дочь повернулись и пошли в сторону своего скромного жилища на окраине Оштерауса.

– Ну, чего застыли? – рявкнул Фобос, увидев, что новобранцы всё это время стояли и с интересом пялились на эту маленькую сцену, – если кто-то не научится разбирать и собирать ружьё меньше, чем за минуту, мы будем продолжать заниматься этим всю ночь.

И Фобос вернулся к своим привычным обязанностям.

? ? ?

На следующий день неожиданно объявился Орвис Танго. Некоторое время он стоял чуть в стороне от тренировочного манежа, будто бы не решаясь войти.

Фобос заметил старого знакомого, но виду не подал. Впрочем, по распухшему лицу Орвиса нельзя было сказать, будто его мучают какие-то угрызения совести. Он постоял несколько минут, после чего закурил и звонким голосом крикнул:

– Фобос, мать твою!

Командиру поневоле пришлось обернуться.

Йеспер, стоявший чуть в стороне, вытащил пистоль и взвёл курок.

– Эй, Фоб, скажи своему верзиле, чтоб спрятал пушку! – усмехнувшись, сказал Танго.

Наверное, так и следовало сделать Фобосу.

Но рот его раскрылся сам по себе и издал лишь:

– Нет.

Обстановка накалилась. Одноногого в тот день не было, иначе Танго было бы легко обратить всё в очередной анекдот. Но он чувствовал, что предан анафеме.

– Да какого чёрта, Фоб? – обиженным голосом спросил он.

– Ты хочешь поговорить об этом? – сузив глаза, задал вопрос Фобос.

Он скрестил руки на груди. Солдаты замедлили темп пробежки и то и дело озирались, наворачивая круги по манежу. Они надеялись увидеть кровопролитие.

– Да, мать твою, хочу! – крикнул Танго, взмахнув руками.

Лишь хладнокровие уберегло Йеспера от того, чтобы выстрелить в Танго. И чудо.

На Фобоса вновь навалилась страшная усталость. Слегка потемнело в глазах. И законник выложил всё, что он думает о недоумке Орвисе, который не умеет держать язык за зубами.

Припомнил каждое место его службы – Бирден, Раксвальд, Рейсвид, крошечную деревню на перевале Дерсвелла. Припомнил каждый случай, за который Танго с позором выгоняли – от шулерства и пьянства, до хищения казны и промискуитета.

Припомнил и такое, отчего Танго опустил голову и густо покраснел.

– Из-за тебя, отрыжка убогая, аборигены сварили в смоле Юргенса и Крида, – тыкая пальцем в грудь Танго, рычал Фобос.

То было давно, в дни осады Рубежа. Танго заступал в наряд, и должен был сидеть в специальной будке, обустроенной на стенах города, и принимать сигналы с дальнего пикета, в котором как раз и находились Юргенс и Крид.