Законник

Конокрады зашептали себе под нос какие-то молитвы и испуганно глазели на Фобоса, который в этот момент смотрелся особенно зловеще на фоне предрассветных сумерек. В шёпоте Фобос уловил словосочетание «десница Мортара».

Пока они ехали в Оштераус, он несколько раз задумывался о том, что же делать с Йеспером.

Ханготец оскорбил Одноногого. Стрелку-то это безразлично, он относился к любым нападкам стоически, но командирский авторитет Фобоса может пострадать. Нужно бы спросить совета у Хорнета. Тот с лёгкостью справлялся с подобными дилеммами.

Да, можно было бы выложить Драйтеру всё как есть и настоять на переводе Йеспера в другую роту. К Корво Тредицу или Бенджи Гарднеру, которые не вылезают из патрулей. Но сильнее всего Фобосу хотелось самому выбить дерьмо из этого наглого ханготца.

Отряд въехал в город и передал пойманных конокрадов Хуттлзу Скарду, ещё одному ротному командиру. В тот день Хуттлз распоряжался городской тюрьмой.

– А лошади? – недоумённо спросил Скард, заполняя бумаги.

– О лошадях не было ни слова, – встрял Йеспер.

Фобос вспомнил, что собирался заехать в Гольват и отчитал самого себя за забывчивость.

– Я не с тобой говорю, ханготец, – звонко бросил Хуттлз. Йеспер пожал плечами и вышел из тюрьмы, – так что, Фобос? Где лошади?

– Какие, к чёрту, лошади? – спросил законник, – нам было не до этого. Кого, как ты думаешь, посадят в тюрьму в Бирдене – конокрадов или табун лошадей?

– Не-не-не, – замотал головой Скард и удобнее уселся в стуле, – тут другое. Лошади нам самим нужны.

Уст застрелил двоих лошадок ночью.

– Зачем?

– Болезнь. Легли и не вставали.

Законник задумался.

– Запиши, что лошадей при них не было. Что табун ускакал, а в контракте про него не было ни слова. Признаюсь, я сглупил.

Скард немного посомневался. Фобос клятвенно пообещал в ближайшее время отправить кого-нибудь на поиски лошадей. Хуттлз сдался.

Рассвет уже сиял над бирденскими горами. Фобос помнил, что день Драйтера начинается очень рано, и, наверное, старик уже не спит.

Нужно было доложиться о выполненном контракте.

Командир в это время сидел во внутреннем дворике казарм и курил папиросу.

– А где мелкий? – удивлённо спросил он, поздоровавшись с законниками.

Фобос хотел рассказать, как всё произошло на самом деле, но в разговор вновь влез Йеспер.

– У сучьей девки был нож, командир, – хрипло сказал ханготец, – она прирезала своего ребёнка, а когда Киддл принялся их разнимать, то и его она пырнула ножом в горло.