Законник

– Не раскисай, дружище, – Фобос похлопал Хорнета по плечу, – тебе просто надо отдохнуть.

Тот ничего не ответил, а лишь приложился к фляге с водкой.

? ? ?

При благоприятном исходе путники должны были достичь Оштерауса за несколько часов. Так как голову преступника они уже добыли, спешить было некуда. Поэтому после короткого совета решили заночевать в прерии, а утром продолжить путь.

Хорнет совсем не хотел спать, а потому вызвался караулить вместе с Танго.

Когда Фобос проснулся, как всегда совершенно разбитый, Танго уже уснул, но командир продолжал что-то высматривать в россыпях звёзд на чёрном небе.

– Тебе бы вздремнуть, Хорн, – зевнув, сказал Фобос, – а то с лошади свалишься.

– Не могу, – глухо ответил Хорнет и посмотрел на законника взглядом, полным тоски, – если я засну, то сны меня доконают.

Фобос сочувственно посмотрел на командира.

– Рассказывай, – сказал он, усаживаясь рядом.

Хорнет попросил папиросу у законника, закурил её и несколько минут сидел молча. Фобос не стал ничего выпытывать. Иногда лучше помолчать. Он слишком хорошо знал Хорнета.

– Вся моя жизнь, – наконец, тихо пробасил командир, – ради чего она? Над Фронтиром нависли чёрные тучи, а я сам стою на перепутье и не понимаю, куда мне податься.

– Любопытно, – ответил Фобос. Хорнет продолжал:

– Я убивал преступников, неся волю бога Смерти.

– «При виде зла душа моя ликует…» – вспомнил Фобос.

– Вот именно! «При виде зла душа моя ликует. Но Бог во мне, и с Богом я един», – кивнув, ответил командир, – я вызвался быть мечом разящим, но я смотрю на всё, что происходит, и моё сознание туманится.

– О чём ты?

– Взгляни, – Хорнет развёл руками, – всё приходит в упадок. Люди бегут из деревень, скотина умирает, бандиты действуют в открытую… Храмы гниют и сгорают.

– Полагаешь, Мортар отвернулся от нас? – спросил Фобос, туша папиросу.

– Не знаю, Фобос, – вздохнул Хорнет, – от меня-то уж точно.

– Почему ты так в этом уверен?

Хорнет несколько минут сидел молча, глядя на тлевшую папиросу. После чего тихим голосом начал рассказывать о том, что в последнее время он слишком часто сомневается в ценности жизни. И не только своей, а вообще.