Контрфевраль

А прилюдно каяться и давать показания под протокол господа парламентарии должны в абсолютно товарном виде, а не со следами побоев на лице, как говорил Папанов. Вот если вдруг на кого-то не подействует, тогда уж ваш черед будет, господин капитан. Выкручивайте руки, бейте сапогами в копчики, отрезайте уши, короче – занимайтесь любимым делом.

– Хорошо, тем более что только что вы при свидетелях мне это разрешили. Пойдёте организатором преступления, – пытаюсь свести всё к банальному трёпу, обижаться надоело, да и нет смысла.

– Да, Петр Всеславович возьмет с собой пяток доз. Пуришкевичу – однозначно, остальным – по обстоятельствам.

– Цель акции определена? Споров больше не будет? – Хочу услышать окончательный вердикт, а то, честно говоря, надоело эту манную кашу жевать. То надо Распутина спасать, то – не надо. То он чуть ли не святой, то кол осиновый ему в жо… в награду. То шарлатан и сволочь, то самородок суперталантливый. Нет, я со своими могу, конечно, за пару минут взять штурмом Юсуповский дворец и при этом даже не запыхаться.

– Определена, Денис Анатольевич. – Келлер кидает на Павлова мимолетно-победный взгляд. – Цель акции – заполучить в своё распоряжение мистера Освальда Райнера. Компромат на князя Феликса Юсупова и всё остальное – по возможности.

– Без рекогносцировки, только в общих чертах. Варианта два. Либо работаем возле дворца, либо – по автомобилю и его пассажирам. На практике, скорее всего, будем готовиться к обоим. Всё будет зависеть от того, где будет этот ваш Райнер. Пётр Всеславович, портретиком данного господина сможем разжиться?

– Обижаете, Денис Анатольевич. И фото, и краткие досье на всех участников имеются. Подполковник Бессонов прислал копии для ознакомления.

– Я понимаю, господин капитан, что вмешиваюсь не в своё дело… – В голосе Павлова звучит какое-то даже смущение. – Но я вас очень прошу… Постарайтесь поаккуратней с великим князем Дмитрием Павловичем. Исключительно из светских соображений…

– Я понимаю, господин академик, всю бездонность вашего отчаяния… Не волнуйтесь, Иван Петрович, аккуратненько свяжем, уложим мордочкой в снег… и даже с ложечки накормим этой… как его… дурум-барангой.